Дорога смерти. Память Живых

Глава 16. Пока ты рядом

Глава 16. Пока ты рядом…

Слегка пошатываясь, на заплетающихся ногах Кира поднялась по бесконечно долгому лестничному пролету к своей квартире. Лифт, как и в большинстве случаев, тупо не работал. Бесконечный ремонт. Интересно, после чего его постоянно ремонтируют, если это чудо техники бегает между этажами от силы пару недель в году?!

На то, чтобы отыскать ключи в карманах, ушло еще несколько секунд. Открыв дверь, Долинская оглянулась. В какой-то момент ей показалось, что за спиной кто-то стоит. Лестничная площадка ответила тишиной и пустотой. А чего еще ждать почти в три часа ночи? Конечно, здесь никого нет и быть не может. Даже самые отъявленные полуночники давно спят.

Плотно прикрыв за собой двери, Кира прижалась к ним спиной. Простояв так какое-то время, она села на пуф возле зеркала и стянула сначала один сапог, а затем второй. После того, как пальто нашло свое место на вешалке в шкафу, его хозяйка направилась на кухню.

На одном из нижних шкафов гарнитура уютно зашумел электрический чайник. Несколькими секундами ранее, наливая в него воду из–под крана, Кира вдруг осознала, что за последние сутки почти ничего не ела. Странно, но чувства голода почти и не было. Разве что, беспокоила легкая тошнота и слабость, но эти ощущения вряд ли имели что-то общее с чувством насыщения. Скорее, отголоски потрясения и стресса после прощания с душой Андрея Збруева.

Они никогда не были друзьями, даже приятелями не были, но сути это не меняло. Долинская отпускала его с таким чувством, словно потеряла кого-то безумно дорогого сердцу – кого никогда не знала. Уход этой близкой и чужой одновременно души осел в сознании колючим чувством, которое хрустело песком на зубах.

…мост завибрировал и начал мерцать слабым серебристым светом. Массивный и тяжелый до этого момента, он вдруг стал эфимерным и полупрозрачным, как плотная густая паутина.

– Пора, – тихо проговорила Мирослава.

– Прости, – повернулась Кира к Збруеву. – Прости, что не пришла раньше. Наверно, все из-за того, что мы почти не общались при жизни.

– Но сейчас ты ближе всех остальных, – резонно заметила душа, которая словно стала еще невесомее. Теперь касания Андрея почти не были ощутимы. – Ты увидела меня – этого достаточно. Спасибо тебе, – подавшись к ней, он в моменте от соприкосновения с лицом Киры растворился серебристым светом.

Закрыв глаза, Долинская ощутила, как щеки коснулось легкое дуновение – настолько незаметное, что распознать его было крайне трудно…

Сделав глубокий вдох, Кира на какое-то время задержала дыхание. Она всегда так делала, когда ее одолевало слишком много чувств. Просто для того, чтобы свести все их к одному, самому главному, – нехватке воздуха. Оно все затмевало, эффективно вычищая разум от ненужного ментального мусора.

Большой бокал с чаем согрел внезапно замерзшие руки. Держа его у груди, Кира подошла к окну, за которым на крышах высотных домов распласталась ночь. Когда Долинская оказалась практически в полуметре от стекла, что-то метнулось в сторону. Что–то большое, размытое и темное – с той стороны окна, которое находилось на уровне седьмого этажа.

Поспешно поставив бокал на широкий белый подоконник, Кира повернула ручку и открыла окно. Высунувшись наружу, она попыталась охватить взглядом как можно больше пространства. Ничего.

– Ты что?! – сильные руки обвили ее талию и втащили обратно. – С ума сошла?

Когда Ивар отпустил ее, Кира спокойно закрыла окно и повернулась к нему.

– Я что-то видела…

– Конечно, видела, – кивнул жнец, указывая на матово–черное стекло. – Теперь ты много чего будешь видеть, но это не повод так себя вести. Ты остаешься смертной, в отличие от тех, кто подсматривает за тобой.

– Беспокоишься, – констатировала факт Долинская, – почти по-человечески.

– Иногда я хочу быть человеком, – пожал широкими плечами жнец. – Хотя бы, пока ты рядом.

Забрав бокал с подоконника, Кира снова взглянула на него. Она сделала несколько шагов, чтобы оказаться почти вплотную. Всматриваясь в привлекательное суровой мужской красотой лицо, Долинская поймала себя на том, что он настолько же знаком ей, насколько таинственен. Высокий лоб, густые брови, нос правильной формы, чувственные губы, квадратный подбородок, глубокие глаза – все это она видела много раз, но каждый был как первый. Протянув руку, Кира запустила пальцы в его густые черные волосы, что оказались прохладными и шелковистыми. Проведя от виска к затылку, словно расчесывая пальцами гладкие пряди, она тихо спросила:

– Что еще ты скрываешь от меня, Ивар?

– Всему свое время, – мягко ответил жнец, чувствуя, как ее руки пробуждают в нем полузабытые ощущения. Опасные и такие желанные. – Пока не надо знать всего. Ты можешь резко изменить свое мнение обо мне, если я открою правду сейчас.

– А если я хочу знать именно сейчас? – поинтересовалась Кира, опуская ладонь сначала на его плечо, а затем проводя по груди.

– Что ты делаешь?

– А что я делаю?

– Ты что, флиртуешь со мной? – выгнул бровь Ивар, прекрасно понимая, что она использует запрещенные приемы. Сознательно или нет – важно ли это?

– Допустим, – проговорила она в полголоса, пристально глядя ему в лицо.

Склонившись ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, Ивар улыбнулся. Его пальцы прошлись по ее бледной от волнения щеке в ласковом жесте. В этом жесте не было никакого подтекста – только нежность и чистое желание дотронуться.

– Я все тебе расскажу обязательно, – пообещал жнец, мельком взглянув в окно.

Там, во мраке поздней ночи (или раннего утра?) трепетала громадная черная тень. Не билась в окно, не пыталась проникнуть или сделать что-то еще – просто ждала и наблюдала.

Инстинктивно притянув Киру ближе к себе, Ивар обнял ее за талию. Сокращая расстояние между ними вовсе не для того, чтобы потрогать ее, он взял одну полу мантии и завел ее за спину Долинской. Когда плотная ткань скрыла ее от взора того, кто так бесцеремонно рассматривал женщину, Ивар протянул руку и щелкнул выключателем. Кухня погрузилась в спасительный в данной ситуации полумрак.