Дорога смерти. Память Живых

Глава 24. И вспыхнет пепел

Кира почти сразу почувствовала, как рот наполнился горьковато-соленой слюной. Так было всегда, стоило ей очень сильно испугаться или переволноваться. В эти минуты ею владели оба эти чувства – одно отвратнее другого.

Тень шагнула через порог, медленно приближаясь. Облаченная в старую побитую временем мантию непонятного серого оттенка, она словно плыла над полом. Оказавшись совсем близко, незнакомец сбросил с головы широкий капюшон.

На Киру взглянули большие глаза тусклого пепельного цвета. Высокий лоб, длинные собранные сзади в хвост волосы оттенка черненого серебра, нос с горбинкой, тонкие губы, точеные острые скулы… Сам весь какой-то, как нескладная картонная фигура – угловатый и несуразный. Казалось, он был вырезан неумелыми руками ребенка. Тем не менее, это не мешало чувствовать к незнакомцу отчетливую неприязнь.

Это отношение рождали волны опасности, что исходили от него. И дело было даже не в грубоватом лице, а той ауре, что распространялась вокруг. Он был словно тлеющий под толстым слоем пепла уголь – все еще способный вспыхнуть от малейшего дуновения.

В тот момент, когда незнакомец сделал еще шаг вперед, Кира была готова поклясться, что в воздухе заискрило. Повис яркий запах гари – точно такой, какой она помнила еще из того времени, когда ей было лет десять. Тогда на кухне загорелось посудное полотенце, а от него – шторы и все остальное. Приемная мать, рискуя задохнуться в дыму или вовсе сгореть заживо, ринулась за ней в огонь – за чужой по крови девочкой, для которой обещала стать кем–то большим, чем простой опекун. После этого маленькая Кира впервые назвала Наталью Долинскую мамой.

– Фальтарн, – раздался от двери голос Ивара.

Незнакомец остановился и обернулся.

– Здравствуй, – поздоровался со жнецом так, словно они были знакомы много лет.

– Я думал, ты давно отошел от дел, – заметил Ивар, направляясь к ним.

Когда он подошел ближе, встал так, чтобы заслонить собой Киру. Мягко улыбнувшись ей, он поправил на плечах Долинской халат, после чего тихо проговорил:

– Все в порядке.

– Я пока еще в строю, – ответил тот, кого жнец назвал звучным именем Фальтарн. – Судя по всему, не зря, да? Это она? Та, которая видит заблудших?

– Как ты вообще здесь оказался? – раздраженно поинтересовался Ивар, в чьем голосе слышались явные нотки усталости.

– Ты громко думаешь, – иронично фыркнул Фальтарн.

– Ты бы не совал свой нос, куда не следует, – беззлобно посоветовал жнец своему собеседнику.

– Кто бы говорил, – закатил глаза его знакомый. – Ты – первый из нас, кто постоянно только этим и занимается. В частности, в мои дела лез – и не раз, – напомнил о каких-то старых счетах.

– Мы выяснили все. Разве нет?

– Ну… – протянул Фальтарн. – Я не думал, если честно, что все так серьезно, – и снова перевел пристальный взгляд на Киру. Что-то странное промелькнуло во взгляде давнего знакомого Ивара.

– Она не твоя, – голос Ивара дрогнул, но металла в нем лишь добавилось, – уже нет.

– Но и не твоя, – скривился тот, – пока что… – с этими словами Фальтарн развернулся и направился к двери.

Он остановился на пороге и на какое–то время задумался. Проведя пальцами по косяку, оставил за ними такой след, словно дерево начало тлеть изнутри.

– Знаешь же, что кое-кто норовит заявить свои права на нее?

– Знаю, – кивнул Ивар.

– Остерегись, – предупредил Фальтарн. – Он уже рыщет. Шадгар поглотил несколько домов в паре километров отсюда – я сам видел. Мой вам совет: отсидитесь здесь еще пару дней от греха подальше, – и захлопнул за собой дверь.

До боли в глазах вглядываясь во мрак за окном, Кира смогла разглядеть удаляющийся силуэт. Серая мантия колыхалась на ветру, становясь все менее отчетливой, пока не исчезла совсем. Плотнее закутавшись в махровый халат, Долинская какое-то время все еще смотрела в темноту. С одной стороны, она боялась, что этот странный незнакомец вернется, но с другой… хотела этого. Хотела просто потому, что стремилась знать больше.

– Кто он, Ивар? Ты словно не удивлен и даже не встревожен.

– Мы не виделись так давно, что я успел забыть, как он выглядит.

Кира звучно прочистила горло. В какой-то момент ей показалось, что она вдохнула пепел. Он-то теперь и щекотал все внутри, распространяя странное ненормальное тепло – слишком пушистое и плотное, чтобы быть нормальным.

– Так он не опасен? – уточнила все же на всякий случай.

– Нет, – качнул головой жнец. – Фальтарн – единственный, кому я еще рискну довериться. Нас слишком много связывает, чтобы осталось место для предательства. Мы знали друг друга еще в те времена, когда мир не подозревал о том, что происходит теперь. Фальтарн мне почти, как брат. Огненный жнец… Его пламя всегда освещало мою тень, когда становилась слишком необъятной.

Вернувшись к кровати, Кира забралась на нее с ногами и укрылась одеялом. Подтянув колени к подбородку, она поинтересовалась:

– Почему он объявился именно теперь?

Ивар тоже подошел к изголовью и присел рядом. Достаточно близко, чтобы говорить в полголоса, но не настолько, чтобы касаться ее хотя бы плечом или какой-то частью одежды.

– Когда Морана ткала нить твоей судьбы, именно Фальтарн должен был стать тем, кто поведет тебя к Калинову мосту.

– Но… – Долинская в недоумении подняла на жнеца полные непонимания и растерянности глаза. – Как же… Разве не ты? Ты же спас меня.

– Верно, я вмешался, – кивнул Ивар. – Если Фальтарн – жнец пламени, то моя стихия – тьма и вечный покой. Я просто воспользовался своим высоким положением, если хочешь, чтобы сохранить тебя.

Это был вечер сомнений и непонятных впечатлений. Сейчас, после слов Ивара о возможном новом витке в ее судьбе, Кира снова была в замешательстве. Почему он не сказал этого раньше? Что заставляло жнеца столько лет молчать о том, что он был не единственным, кому принадлежала часть ее души? Или именно в этом и была причина?!

– Теперь… что будет теперь? – бессознательно Кира принялась наматывать на палец один конец пояса, чтобы чем-то занять руки.