Дорога смерти. Память Живых

Глава 26. Дом с голубой крышей

Сколько прошло времени, пока она не могла успокоиться? Час? Или пять минут? Кира не знала. В какой-то момент она потеряла ход реальности. Случившееся раздавило ее, распластав на столе.

Когда рядом возникло ощущение, что она больше не одна, Долинская подняла голову. Именно ощущение, именно рядом – именно так. Одушевленное чувство, которое было настолько глубоким и необходимым, что обрело облик.

Ивар просто пришел и молча сел рядом. Он не высказывал ничего, не призывал ее к ответственности, не пытался пристыдить или заставить испытать чувство вины. Появился и… один жест, взгляд, улыбка, что таилась в уголках чувственного рта – и все встало на свои места.

Впервые Кира ощутила желание броситься ему на шею и… сделала это. Не думая о последствиях или о том, как он это воспримет, просто обвила руками его крепкую шею. Спрятав лицо на его широком плече, Долинская прошептала:

– Прости меня. Я знаю, ты хотел, как лучше.

– Ничего, – по ее волосам в ласковом жесте прошлась тяжелая теплая ладонь. – Все хорошо. Ты не одна.

Сделав глубокий вдох, Кира облегченно прочувствовала привычный аромат. Как и всегда, от Ивара исходили нотки сандала, горького шоколада и терпкий аромат влажной хвои.

– Послушай меня, – отстранившись, он взял ее лицо в ладони. – Ты должна понять, что я не преследую цели посадить тебя в клетку. Я лишь не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Да, – кивнула Долинская, вытирая влажные от слез щеки. – Я знаю, Ивар.

– Пойдем, – он поднялся и протянул ей руку.

– Куда? – Кира машинально последовала его примеру.

– Я ведь не говорил, что нельзя выходить вообще, – хитро прищурился жнец.

Когда они оказались на улице, Кира с наслаждением сделала глубокий вдох. Воздух был прохладным и очень влажным. В небе над крышей отеля дрожало тонкое, но очень ощутимое предчувствие дождя. Осень в этом году вообще была щедра на дожди…

Медленно шагая по немного влажной земле, Долинская бездумно осматривала окрестности. Здесь было красиво и очень спокойно. Вдоль почти исчезнувшей проселочной дороги, что уходила в сторону от основной дороги, тянулись густые заросли дикой смородины.

Ивар почти превратился в себя прежнего. Он уже не сердился, а потому был сдержанным и очень спокойным. Каждый его жест и шаг были очень точными, уверенными. Сейчас, когда воспоминания о минутах ссоры стали не такими острыми, все это казалось таким желанным, таким необходимым.

– Так, куда ты ведешь меня? – поинтересовалась Кира, оглядываясь на отель.

Тусклые окна почти исчезли за поворотом и теперь не просматривались. Чем дальше они уходили, тем холоднее становилось. Вдоль позвоночника пополз озноб, вынуждая Долинскую зябко поежиться.

Заметив ее жест, Ивар снял с себя черный пиджак и набросил его на плечи Киры. Это действие согрело ее не только физически, но и морально. Он заботился, как и всегда.

– Раз уж мы застряли здесь, – проговорил жнец, – проведем это время с пользой. Хочу рассказать тебе немного о твоем даре.

Манера речи Ивара слегка изменилась. Это было очень сложно уловить, но Кира поняла каким-то шестым чувством. Жнец словно стал теплее, ближе к ней, а не миру, в котором жил.

– Ладно, – кивнула молодая женщина.

Поманив ее за собой, Ивар сошел с заросшей травой дороги и спустился в кювет. Несколько широких шагов привели его на дорогу, по которой они приехали в отель.

Когда Кира тоже поднялась по не очень крутому склону, увидела несколько старых покосившихся домов. И первое, что почувствовала Долинская, – ощущение зова. Кто-то словно тянул ее к себе, но мысленно, не издавая ни звука.

– Чувствуешь это?

– Да, – кивнула Кира, выходя на середину дороги.

Она пристально осмотрела все дома, что были видны. Здесь, на дороге, что среди бескрайней степи и лесополос вела к Индеру, ей не приходилось беспокоиться, что душ будет недостаточно. Как и говорил Сергей Краснопольский, памятников было предостаточно.

– Где-то тут, в одном из этих домов, – Ивар очень точно указал направление: три дома с одной стороны дороги и один – чуть в стороне, напротив, – есть очень важная душа.

– Чем она важна?

– Своей глубиной и энергией, – пояснил жнец. – Она несет в себе очень мощный заряд – искренний, чистый и беззащитный. Мне нужно точно знать, где именно эта душа.

Кивнув, Кира снова сосредоточилась на своих ощущениях. Сейчас все было совершенно иначе. Она не чувствовала привычной тоски и безысходности, как было в случае с теми душами, которые встречались раньше. Сегодня все было по-другому. Чувство, что вело ее вдоль дороги, было почти приятным – очень светлым и мягким.

Пройдя несколько сотен метров, что углубили их еще дальше в густую лесополосу, Кира остановилась. Перед ней был небольшой домик с остроконечной крышей ярко-голубого цвета. Аналогичного оттенка стены, засохшие цветы возле двух столбиков, что являлись своеобразной калиткой. Убрав с крючка цепочку, что преграждала путь, Долинская сделала шаг к двери. Только оказавшись совсем близко, она заметила у порога немного выгоревшую на солнце детскую игрушку. Все внутри вздрогнуло, перевернулось и рухнуло вниз.

Кира оглянулась на Ивара. Он внимательно наблюдал за ней.

– Здесь? – уточнил жнец.

– Это то, о чем я подумала, да? – спросила Долинская, чувствуя, как в душе зарождается томительное болезненное ощущение чего–то неотвратимого.

– Много лет назад, очень давно, – кивнул Ивар, – здесь случилась страшная авария. Не печалься, он не мучился – умер сразу.

Судорожно вдохнув, Кира взглянула на дверь и попятилась. На металлической табличке было выведено имя и хронологические даты: «Черненко Артем Иванович. 23.04.1975–17.07.1975».

– Я не хочу, – кивнула в сторону закрытой двери. – Я не готова, Ивар. Я не хочу заходить.

– Ты должна открыть дверь, – настойчиво проговорил жнец. – Он не сможет сам, Кира. Он маленький совсем.

– Нет, – замотала головой Долинская, уже не сдерживая слезы. – Нет… – и ринулась прочь.