Дорога смерти. Память Живых

Глава 31-32

Глава 31. Время Теней

Дорога снова ложилась под колеса черной иномарки Ивара ровной лентой. Поскольку прятаться от Шадгара уже не было смысла, они снова были в пути.

– Что мы хотим узнать? – поинтересовалась Кира, глядя вперед.

– Нужно понять, остался ли кто-то из родных у этого ребенка, – ответил жнец, придерживая руль одной рукой. – Душа так долго находится между мирами – этому должна быть причина.

– Ммм… – кивнула Долинская.

На самом деле ее сейчас мало заботило то, что будет происходить дальше. Именно относительно души. Кира была точно уверена, что все решится. Как? Пока она этого не знала. Но в том, что решится, была убеждена.

Ее больше волновали слова Шадгара. Конечно, он надеялся заронить между ней и Иваром семя раздора – вот и высказал вслух эту странную вещь.

«То есть, для тебя замахнуться на роль самой жатвы – это нечто из ряда простых повседневных вещей?» – всплыла в голове фраза владыки мира Теней.

Ивар тоже напряженно молчал. Он снова превратился в себя прежнего – выдержанный, холодный, почти отстраненный. И все же, на его красивое лицо изредка набегала тень. Он словно чувствовал: что–то не так.

Бросив на него короткий взгляд, Кира задумалась. Что, если Шадгар говорил правду? Если это так, то вывод один: Ивар скрывает от нее самое главное. Почему? Вероятно, у него есть причины. Вот только от этого не легче. Если он готовит ее к чему-то большему, чем стать простым жнецом, почему не рассказать все, как есть?

– Хочешь что-то сказать? – спросил вдруг жнец.

Кира невольно вздрогнула. Прозорлив и внимателен – как всегда. Порой, проницательность Ивара даже немного раздражала. На фоне его излишней догадливости Кира чувствовала себя такой несмышленой, такой вторичной.

– А ты? – в тон ему ответила Долинская.

Теперь уже Ивар одарил ее мимолетным взглядом, но почти сразу вернул все свое внимание на дорогу. В его глазах мелькнуло что–то вроде осознания и скрытой тревоги, но это выражение слишком быстро сменило привычное спокойствие.

– Он что-то сказал тебе, да?

– Что я замахнулась на роль… – вдруг Кира почувствовала, как все внутри скрутилось в тугой холодный узел.

Казалось, кто-то безжалостно ударил ее в солнечное сплетение. Воздух полностью покинул легкие. Судорожный вдох, еще один…

– Боже… – выдохнула Кира, прижимая ладонь к груди.

– Что такое? – Ивар нажал на педаль тормоза и свернул к обочине. – Кира?

– Не могу, – только и сумела выдохнуть она, прежде чем буквально выпасть из салона на улицу.

Хватая ртом прохладный воздух, Кира чуть не упала. Несколько шагов отдалили ее от машины, выбрасывая на середину дороги. Силясь справиться с подступающей дурнотой, Долинская провела рукой по слегка растрепанный волосам, что были заплетены в слабую косу. Наклонившись вперед, она почувствовала очень неприятное странное ощущение. Казалось, кто-то поместил ей в грудь гладкий шар, который начал увеличиваться в диаметре. Тупая боль распирала грудную клетку, лишая возможности вдохнуть полноценно. И эта боль… она не принадлежала ей. Чужая.

Выпрямившись, Кира вдруг увидела в нескольких метрах от себя железнодорожный переезд. Небольшой домик, два шлагбаума красно-белого цвета, поблескивающие рельсы… Переведя взгляд, Долинская мгновенно поняла причину того, почему ей вдруг стало так плохо.

Немного в стороне от переезда, с той стороны, возле дороги были люди. Кто-то сидел прямо на земле, другие с блуждающим взглядом ходили туда-сюда, кто-то просто тупо смотрел перед собой, замерев на месте… Мужчины, женщины, старики и дети – все в пыльной грязной одежде, что местами была выпачкана в чем–то черном. Лица вымазаны сажей, волосы и брови у некоторых словно опалены. Некоторые были босые или только в одном предмете обуви.

– Это… – указала Кира в сторону скопления народа, – это еще что за…

Ивар какое–то время пытался понять, что она имела в виду. Жнец очень быстро разобрался в ситуации и уточнил:

– Ты кого-то видишь?

– А ты нет?!

– Нет.

– Но… Как это? – Кира снова указала на толпу вдоль дороги. – Их там человек сорок!

В следующий момент над дорогой повисла гулкая тишина. Души замерли, устремив на нее растерянные взгляды блеклых глаз. А в следующие секунды непонимание в этих глазах сменилось надеждой. Они все потянулись к ней. Двинулись к Долинской слепой, сметающей все на своем пути волной.

Грязные руки с оборванными манжетами и кровавыми ссадинами касались ее. Легко, почти невесомо – не желая зла или боли. Их голоса зазвучали в сознании, рождая низкие вибрации в груди.

«Видит…»

«Не уходи!»

«Мы так ждали тебя…»

«Она видит… Видит нас!»

«Помоги!»

«Ты должна сделать что-то!»

Кира попятилась. Она не боялась, но их напор и такое огромное количество чужой безысходности – все это словно разрушало изнутри. Сотни холодных пальцев, что ощупывали ее, желая убедиться, что она существует, начали причинять боль. Их растерянность и какая-то паническая радость словно вселили в сознание Долинской тысячи чужих мыслей и криков.

В голове словно кто-то принялся бить в набат. Голоса эхом отдавались в воспаленном сознании. Сознание Киры начало теряться среди мыслей и обрывков фраз, что заполнили собой все вокруг. Души обступили ее со всех сторон, полностью скрывая за собой от всех и вся, включая Ивара.

– Кира? – его голос прорвался откуда-то со стороны, словно со дна глубокого колодца. – Кира?!

Чувствуя, как мир вокруг начинается осыпаться, подобно сгорающей бумаге, Долинская пошатнулась. Ивар звал ее, но она почти не различала его голоса, что терялся среди десятков ошалевших от радости душ. Все они хотели быть услышанными, узнанными, а у нее совершенно не осталось сил, чтобы общаться с ними. Казалось, те, кто обступил ее, питались живой энергией ее растерянности и страха. Сами того не осознавая, они практически перекрыли ей кислород. Возможность дышать почти исчезла, когда…