Дорога смерти. Память Живых

Глава 37. Суд стражей

Выслушав историю убитой студентки, жнец огня обратил на нее свое внимание. Пройдя через двор, Фальтарн остановился в паре шагов от нее и, слегка наклонившись, подал девушке руку.

Совершенно машинально душа приняла этот призыв. Вложив полупрозрачные пальчики в его ладонь, она поднялась с земли.

– Как тебя зовут, девочка?

Кира вдруг поймала себя на мысли о том, что она сама даже не подумала об этом. Узнать имя того, кто находится рядом, казалось бы, нормальное и логичное развитие событий. Но что-то пошло не так…

– Лиля, – ответила душа, словно зачарованная, глядя в слегка удлиненное лицо жнеца.

– Будет немного больно, – предупредил Фальтарн.

В следующую же секунду душа вся выгнулась в немой судороге. А потом она разразилась истошным криком, что полетел над садом Мирославы. Чем дольше он длился, тем отчетливее были видны языки пламени, что начали лизать силуэт души. Огонь словно обрисовывал ее – все четче обозначая, что у нее внутри.

Кира даже бессознательно зажала уши.

В воздухе начал распространяться какой-то вселенский холод. Поднялся ветер, что принес с собой фрагменты плотного серебристо-белого пепла и запах гари.

– Отпусти! – потребовал жнец, прижимая ладонь к левой стороне груди Лилии. – Отдай мне!

Почти сразу после его слов душа выгнулась, раскинув руки, словно это были крылья. В области сердца девушки начал проступать черный след, что тлел по краям. В какой-то момент наружу вырвался пылающий сгусток энергии – крик, облаченный в искры и черный дым.

Фальтарн перехватил его почти сразу, воспламеняя.

Когда на ладони жнеца осталась лишь горстка черного пепла, душа обессилено опустилась перед ним на колени.

– Не их жгла… – сказал жнец. – Себя едва не погубила, глупая.

Девушка начала медленно заваливаться вбок, но Кира тут же подхватила ее, прижимая к себе.

– Спасибо, – Долинская поблагодарила Фальтарна, преисполненная признательности и облегчения.

– Теперь можешь вести ее, – взглянул на Киру давний друг Ивара. – Уйдет.

Шаг за шагом приближаясь к Калинову мосту, Долинская все отчетливее видела две фигуры. Высокие статные блондинки с длинными волосами, затянутые в темные платья в пол, с застывшими лицами–масками, что были абсолютно лишены какого либо выражения. Смерта и Волкана – они ждали новую душу.

Когда Кира остановилась в шаге от моста, сестры Мирославы обратили взгляды на душу девушки. Странно, но стражи не источали привычного гнева, злобы и той безмерной жестокости, которая буквально кожей чувствовалась в прошлые разы. Все еще держа притихшую Лилию за руку, Долинская настороженно посмотрела на Волкану – старшую их троих сестер-близнецов.

– Ты снова привела душу сама, – заметила страж, подходя к самой черте моста, почти ступая на землю.

– Я не…

– И не надо, – предупредила Волкана намерения Киры, которая собиралась уберечь Лилю от ужасов переправы.

Протянув руку, старшая сестра Мирославы указала пальцем с длинным черным ногтем куда-то им за спины.

Когда Кира обернулась, увидела в нескольких десятках метров три души – осунувшиеся, припорошенные временем, почерневшие от ожидания. Все мужчины, все с затравленными взглядами, все какие-то сгорбленные…

– Они больше не ищут случайной крови, – заметила Волкана с самодовольной усмешкой.

– Но… – прошептала Лилия, после чего потрясенно взглянула на старшего стража.

– Да-а, милая, – тон Волканы был совершенно иным, чем всегда. – Долгих пять лет после той аварии, когда ты завершила их путь, они здесь.

– Но почему? – удивилась Кира.

– Ждут возмездия, – чувственные губы стража изогнула кривая улыбка. – Ждут ту, которая больше остальных достойна узреть то, что им предначертано, – и внимательно посмотрела на Лилию, а затем повернулась к Смерте.

Та, стоило старшей сестре взглянуть на нее, отстегнула от широкого кожаного пояса хлыст. Звучно щелкнув им по широкому мосту, указала на мужчин темно-коричневой блестящей рукоятью.

– А, ну, пшли! – зычно крикнула Смерта.

Как только души ступили на мост хлыст с тремя хвостами настиг каждую из них. Со свистом рассекая воздух, впился в тела и души тех, кто привык измываться над слабыми и беззащитными.

Вымоченная в крепком солевом растворе плеть отведала первой крови. Калинов мост грозно скрипнул, создавая глубокие рваные расщелины под ногами негодяев. Души спотыкались и падали под прицельными точными ударами, ломали щиколотки в цепких щелях моста, поднимались и шли, шли, шли… Стонали, пытались безуспешно увернуться от хлыста Смерты, которая била с наслаждением и отточенным веками профессионализмом – безжалостно и очень больно. То была не просто переправа, а путь наказания за прегрешения, которые не отмолить ни в одной церкви.

Лилия наблюдала, затаив дыхание. Она вся подобралась и до боли сжала руку Киры полупрозрачными пальцами. В какое-то мгновение девушка едва слышно выдохнула и словно стала мягче, ниже ростом – расслабилась и… успокоилась.

– Идем, милая, – протянула руку Волкана, отводя в сторону полу широкой мантии.

И Кира без малейших сомнений отпустила уставшую от вечной мести душу. Она точно знала, что Лилия больше не будет страдать, не проронит ни единой слезы. Теперь у нее впереди только покой, запах весенней травы и те, кто ее любит и давно ждет там, за чертой этого мира.

Провожая взглядом удаляющуюся Волкану, которая накрыла одной полой мантии плечи студентки, Долинская улыбнулась. Она вдруг поняла, что все закономерно. Каждый получает ровно то, что заслужил. Много грешил при жизни, брал на себя роль кого-то больше, чем ты есть – получай сыромятной плетью от жестокого стража Калинова моста; был примерным или жестоко обиженным – в, казалось бы, черных сердцах найдется и для тебя доля участия и справедливости.

Облегченно переведя дыхание, Кира взглянула на Смерту, которая уже с почетом спровадила троих ублюдков дальше. Сейчас она стояла посреди моста и внимательно рассматривала хлыст. Он был пропитан кровью, что тягучими каплями тянулась вниз с каждого их трех хвостов. Поднеся один из них к синеватым губам, страж провела по обагренной кровью части хлыста раздвоенным, точно у змеи, языком. Запрокинув голову, Смерта с наслаждением закрыла глаза, смакуя вкус греха и порока.