Дорога смерти. Память Живых

Глава 38-40

Глава 38. Цена свободы

Дом, в котором жила душа маленького Артема Черненко, оставался чистым и светлым – как сам малыш. В нем по-прежнему было солнечно, уютно и пахло сдобным печеньем.

Когда Кира шагнула через порог, остальные остались стоять в паре шагов от нее. Долинская не сразу поняла, в чем дело и обернулась.

– Для нас тут только памятник, – напомнил Ивар с тихой улыбкой.

– О… – протянула Кира, оглядываясь назад, в глубину комнат. – Но как же…?

Где-то там спал малыш. Он даже не подозревал, сколько всего случилось, чтобы все эти люди и духи оказались здесь.

– Этот тонкий мир в твоих руках, – проговорила Мирослава, которая пришла с ними. – Только тебе решать, кого впустить в него, а кого нет.

– Я могу сделать так, что вы зайдете тоже? – уточнила Кира.

– Ты многое можешь, – ответила Мирослава. – Ты же нечто сродни богам для них.

Сама того не осознавая, на интуитивном уровне, Долинская протянула стражу моста руку. Она не до конца понимала, зачем, но что–то подсказывало: нужно сделать именно так.

Когда их пальцы соприкоснулись, Мирослава увидела дом. Точнее, открытую дверь, перед которой оказалась. Теперь ей нужно было просто сделать шаг вперед, чтобы переступить порог убежища души ребенка. И она смело сделала этот шаг…

– Поразительно, – огляделся вокруг себя спустя пару минут Фальтарн, рассматривая внутреннее убранство дома. – Здесь словно время идет по-другому.

– Так и есть, – кивнула Кира, направляясь в детскую.

Внезапно пол под ее ногами дрогнул. Стены закачались.

Взмахнув руками от неожиданности, чтобы сохранить равновесие, Долинская резко остановилась.

– Что за черт еще? – пробормотала она.

– Боюсь, тут кое-что похуже, – предположил Ивар, болезненно поморщившись. – Точнее, кто…

Кира взглянула на него именно в тот момент, когда жнец вынул из ножен тонкий стилет, крепко сжимая костяную ручку. В его обеспокоенном взгляде она прочла все. Внимательно осматривая стены дома, Долинская заметила некоторые изменения. Местами виднелись едва различимые дыры и кое-где начала осыпаться штукатурка и отходили плинтуса. Дом начал разрушаться уже не сегодня.

– Шадгар, – проговорили Кира и Ивар одновременно.

– Времени–то у нас и нет, – констатировал Фальтарн, вспоминая подробности их недавней беседы.

Тогда они еще считали, что в запасе достаточно ресурсов и возможностей, чтобы провернуть задуманное. Как же ошибался каждый из них!

– Мне понадобится весь твой огонь, – обратилась к нему Мирослава, останавливаясь возле кроватки.

– Как скажешь, моя Мирослава, – склонил голову жнец, в чьей власти было пламя этого мира.

– Сдерживай его, сколько сможешь, – попросила страж Калинова моста. – У нас много работы, – повернулась к Кире и Ивару.

Когда дом окружила стена пламени, а в комнате стало намного теплее, чем было до этого, Мирослава начала свои поиски. Ей предстояло прочесать все закоулки мира мертвых, чтобы отыскать душу матери ребенка. И путь ее лежал по самым темным и извилистым тропам.

Склонившись над младенцем, она коснулась кончиками пальцев его груди. Мимолетное движение – словно что-то потянула к себе – и тут же возникла тончайшая серебристо-красная нить. Она была настолько не читаема, что больше походила на паутинку, но это была прочная и эластичная паутинка. Наматывая на пальцы нить, Мирослава начала что-то неразборчиво шептать. Голос стража то и дело срывался, становился совсем тихим, словно шелест листьев.

– Кажется, что-то нащупала, – взглянула Мирослава на Киру, протягивая руку. – Помоги мне.

Долинская послушно подошла ближе. Сжимая холодные пальцы той, что оправдала ее самые смелые надежды, Кира свободной ладонью похлопала ребенка по ножке.

Она увидела ее почти сразу – растерянную женщину с длинным встрепанными волосами. На ней была только больничная сорочка, какие надевают на пациентов в реанимации. Все, как и говорилось в документах, что они с Иваром нашли в городском архиве – умерла в больнице после аварии. Вот только понимала ли она сама, что случилось? Или не хотела понимать? Ищущий взгляд метался по окрестностям, полный слез и невыразимой боли. Она искала, так долго искала свое дитя.

– Он здесь, – подала голос Долинская, привлекая к себе внимание матери.

Женщина подняла на нее взгляд. Такие красивые глаза у нее были – такие ласковые, такие выразительные.

В тот момент, когда мать младенца подалась ближе, у нее за спиной возникла объемная тень.

– Я не могу! – вскрикнул Фальтарн. – Больше не могу! – и рухнул на колени.

Стена пламени вокруг дома начала постепенно оседать. Огонь терял былой жар и местами начал синеть. Вспыхнув последний раз, защитный барьер рухнул.

Тень мрачно усмехнулась, приобретая очертания человека. Он словно с воздухом просочился в легкие каждого, кто был здесь в эти мгновения.

– Заставляете ждать себя, – с легким укором заметил Шадгар, беря в захват мать ребенка.

– Не смей трогать ее! – кинулся к нему Ивар.

– А… – предостерег его теноврат, погрозив пальцем. – Я бы не советовал делать резких движений, братец!

– Ты не можешь быть жестоким настолько, – тихо проговорила Кира. – Я просто не верю в это. Она столько лет не знала, что с ее ребенком.

– Ты все еще такая… – теноврат замолчал, подбирая слова, – человечная, а ведь уже стала на путь Жатвы. Кира, еще есть шанс все изменить. Ты можешь вернуться к нормальной жизни.

– Не верь ему, – предостерег Ивар.

– О, ну, конечно, – расхохотался Шадгар. – Наш честный первородный жнец. Конечно, только тебе и советовать, кому верить, а кому нет. Сам во лжи по уши давно увяз!

Кира внимательно наблюдала за происходящим. Пока теноврат переключил свое внимание на животрепещущую для него тему, появилась возможность исправить хоть что-то.

– Если она возьмет на руки ребенка, он уже не сможет разлучить их, – прошептала Мирослава, наклоняясь к Долинской.