Дорога смерти. Память Живых

Глава 42. Голос Тьмы

Мелкий холодный дождь поздней осени бил в лицо острыми капельками. Едва ощутимый, он все же успевал сделать холодными струящиеся по щекам слезы.

Кира шла вдоль дороги, изредка спотыкаясь о высохшую траву или оступаясь на слишком крупной щебенке. Ее слегка мотало из стороны в сторону, но она почти не замечала этого. Сейчас в ее путешествии не было цели. Она не боялась редких проезжающих мимо машин. Сердце не отзывалось на шум шин по асфальту или пронзительные сигналы. Оно пропускало удар за ударом, обливаясь кровью.

Рядом притормозила большая машина, что бросила темную плотную тень на обочину. Луна выхватила из мрака блестящий от дождя темно-серый бок автомобиля. Стекло со стороны водителя медленно опустилось.

– Подвезти? – раздался приятный ласкающий баритон, который был теперь хорошо знаком Кире.

Ей не следовало слышать и, тем более, слушать его, но теперь это не имело значения. Он принадлежал хозяину здоровенного внедорожника, который в эти минуты смотрел на нее с легким смехом во взгляде чистых серых глаз. На голове у Шадгара был широкий капюшон серебристо-белой толстовки, из-под которого на лоб падали темные пряди волос.

– Не все ли равно, – проворчала Кира, открывая дверцу, чтобы сесть позади Шадгара.

Какое–то время они ехали в полном безмолвии. Дорога была пустынной и тихой. За стеклом бежали деревья лесополос, что изредка сменялись густыми зарослями дикой смородины. Природа давно сбросила осенние одежды и теперь была обнажена ровно так же, как и нервы Киры. Они обе ждали первых заморозком и снегов, чтобы охладить уставшее от долгой ходьбы сознание.

Шадгар тоже не лез с разговорами и расспросами, за что Долинская была ему очень благодарна. Он даже не включил радио или музыку. Пикап просто катил по мокрому асфальту, сопровождаемый шелестом шин и дурным расположением духа Долинской.

– Теперь я понимаю Морану, – заметил Шадгар, не отрывая взгляда от блестящей темной дороги.

– А я тебя не понимаю.

– Даже сейчас, когда ты думаешь, что твое сердце разбито, ты ставишь в красный угол адекватность и полное принятие.

– А что я должна делать? Биться головой об асфальт?

– Вот, – указал на ее отражение в Шадгар, – вот это делает тебя особенной.

– Ты подобрал меня, чтобы рассказывать, как я особенная? – Кира снова отвернулась к окну, почти утратив интерес к разговору.

– Я сделал это исключительно потому, что точно знал: ты не откажешься.

– Неужели?

– Ты слишком горда, чтобы позволить Ивару быть сейчас на моем месте, – усмехнулся Шадгар. – А еще мстительна и коварна, потому что проучить его хочешь тем, что ушла. Но, как бы ты не стремилась выглядеть сильной и независимой, слишком разбита, чтобы оставаться в одиночестве посреди темной трассы.

– Какие мы умные, – проворчала Долинская, поджав губы.

– Да тут дело не в сообразительности, – повел широким плечом теноврат. – В отличие от Ивара, я не вижу в тебе беспомощного ребенка, которого он когда–то спас в аварии. Я вижу состоявшуюся личность, которая достаточно сильна, чтобы знать правду.

– Ты поэтому начал тогда тот разговор? – поинтересовалась Долинская. – Или просто хотел насолить Ивару?

– Знаешь, в чем мое преимущество перед ним? Я никогда не врал тебе, – ответил на ее вопросительный взгляд в зеркале заднего видения. – Я не стремился быть хорошим для тебя. Да, я поглощаю души, чтобы умножить свое могущество.

Это было горько, но Кира вынуждена была признать, что Шадгар прав. Ивар всегда стремился уберечь ее от чего–то, даже не подозревая, что когда правда звучала, справиться с ней было практически не под силу. Он не представлял, как ломала Киру реальность, от которой он так ревностно оберегал ее. Шадгар же изначально обозначил свои позиции. Он не отрицал, что является воплощением всего темного, что могло встретиться на ее пути. Не отказывался от собственной природы ради того, чтобы защитить ее или кого-то еще.

– … а ты – Жатва, – вмешался он в ее размышления. – И тебе тоже придется смириться с этим, моя прекрасная леди.

– Не бей по больному, – поморщилась Долинская. – Это последняя тема, которую я хочу сейчас развивать.

– Но почему? – бросил он на нее короткий, но полный холодной заинтересованности взгляд.

– Наверно, я боюсь.

– Чего? Ой, дай, угадаю! – фыркнул теноврат. – Наверняка, мой до тошноты правильный старший братец наплел тебе о том, как это тяжело и ответственно, да? О том, что ты еще не готова к тому, чтобы принять эту новую для тебя миссию, потому что в тебе слишком много от человека и так далее – в этом стиле.

Кира промолчала. В общем и целом, Шадгар высказал именно то, о чем она думала. Его умозаключения почти полностью описали все те вопросы, что беспокоили Ивара.

– Да, это чертовски сложный путь, – продолжил теноврат, уверенно придерживая руль. – Я не стану отрицать и говорить тебе, что Ивар сгущает краски. Однако, – поднял указательный палец, – скажу о том, чего он не раскрыл. Помимо одиночества и необходимости отречься от всего тебе знакомого и понятного, ты получишь власть. Примешь роль Жатвы и – тебе решать, какая душа и как будет существовать после того, как утратит физическое тело. Ты будешь распоряжаться тем, кто достоин прощения, наказания или поощрения.

– Но это буду уже не я…

– Вздор! – махнул рукой теноврат. – Принятие нового – не означает уход от устоявшихся принципов и ценностей. Со временем, когда поймешь, как все устроено, будешь вне времени и пространства. Никто не сможет управлять тобой или приказывать.

– Даже Морана?

– Никто, – повторил Шадгар, притормаживая на перекрестке.

Кира взглянула на указатель, что мерцал синим в свете фар автомобиля. На нем крупными белыми буквами было выведено название ее города. Там, в нескольких километрах, начиналась ее привычная жизнь.

– Отвези меня домой, – проговорила Долинская, понимая, чего ждет от нее брат Ивара.

Она пока не хотела думать ни о чем. Слишком долгое молчание Ивара, новые открытые Шадгаром истины, вопрос принятия выбранного для нее «я» – все это слишком засорило сознание. Кира просто хотела успокоиться и побыть одна.