Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 5. Красные нити судьбы

С какой-то мягкой бесцеремонностью, которая совершенно не вызывала обиды или негодования, душа толкнула ее в глубокое кресло. Оно стояло у огромного жарко пылающего камина. К слову говоря, другого источника света в этой большой комнате не было.

— Они все до жути боятся огня, – указал хозяин дома на окно, за которым клубилась серо-черная ночь.

— Тени?

Коротко «угукнув» в ответ, мужчина размашистым шагом вышел из гостиной. Оставшись одна, Кира с интересом принялась рассматривать интерьер комнаты. Стены были обшиты деревом, как и потолок. На полу вместо ковра были брошены несколько лохматых шкур – возле камина, широкого дивана, у окна и посередине. На столе, что находился справа от двери, за которой исчезла душа, можно было различить несколько фото в деревянных рамках.

Поднявшись с кресла, Долинская подошла ближе и взяла одну в руки. Изображенная на снимке очень красивая брюнетка с лучистым взглядом карих глаз была примерно в третьем триместре беременности. Фото казалось каким-то размытым, словно побывало в воде или сделано не очень-то талантливым мастером, у которого обе руки – левые.

— Я запомнил ее именно такой, – раздался голос за спиной Киры.

Долинская вздрогнула от неожиданности и выронила снимок. Фото в рамке упало на пол и разбилось на несколько острых корявых осколков.

— О, Боже… – прошептала Кира, ругая себя за неуклюжесть.

Она присела, чтобы собрать разбитую рамку и стекло, когда ее руки перехватили горячие пальцы.

— Оставь, – душа не выглядела ни рассерженной, ни раздосадованной.

Когда Кира выпрямилась, придерживаемая им под локоть, фото снова было на своем месте – целое и невредимое.

— Эти дома, как и твои отели у дороги, – ответил шатен на ее удивленный взгляд.

— Но кто же вы? – спросила Долинская, в чьей голове уже зародилось столько ответов и предположений, что стало страшно. Впрочем, ни один из них не был даже отдаленно близок к правде.

— Чай, – протянул мужчина ей бокал, – с чабрецом и мятой – все, как ты любишь.

Кира попятилась, внимательно рассматривая мужчину. В нем все еще присутствовало напоминание о ком-то невыносимо близком, почти до боли. Эта манера разговаривать и держаться, привычка не застегивать до конца рубашку – так, что две-три верхние пуговицы открывали широкую мускулистую грудь, интеллигентность в каждом жесте и взгляде… С этим всем хотелось остаться до конца жизни. А еще он знал о Тенях, тех, кто был до нее – которые «угрюмые и высокомерные». Так, кажется, он выразился?

В какой-то момент, когда он принес чай, у Киры возникла шальная мысль. Только на ультракороткие доли секунды… И эта мысль была настолько же адекватной, насколько безумной. От этого по спине пошел такой озноб, словно она все еще находилась в том сугробе на улице.

«Я совсем не знаю его, – всплыли в памяти слова Сергея. – Он разбился на машине за несколько часов до моего рождения. Мама всегда говорит, что я – его точная копия».

— Эта женщина на фото… – указала Долинская на стол, почти жалея, что решила остановиться напротив этого дома.

В эти минуты от правды зависело так много. Она либо обретет настоящего друга, либо станет жертвой своей почти уже слепой преданности делу.

— …кто она вам?

— Это моя жена, – ответ души сорвал выдох облегчения с губ Киры. – Ирина.

Трясясь в дичайшем приступе волнения, Долинская поднесла дрожащие пальцы ко рту. Она все еще не могла справиться с обуявшими ее чувствами.

— Вы… – указала она на высокого шатена, который отбрасывал назад непослушную прядь у лба таким знакомым жестом, – вы…

— Успокойся, девочка.

— Вы – Владлен Краснопольский.

— Так, что по поводу чая? – снова протянул ей бокал хозяин дома, на чьем месте среди степи не было памятника, которому могло быть почти тридцать лет.

— Как?! – выдохнула Долинская. – Как вы вообще тут оказались? Сергей рассказывал, что его мать давно уехала с тех мест, где погиб отец.

— Я все объясню, если ты успокоишься и выслушаешь меня.

До боли в суставах сжимая бокал с ароматным чаем, Кира почти неотрывно смотрела на Владлена. Он казался ей настолько родным и знакомым, что становилось не по себе. В какие-то моменты даже возникала шаткая уверенность, что она сошла с ума. Неизвестно, что случилось, но она повредилась умом. И как бы это было просто!

— …вот так Ирина, сама того не зная, помогла мне перебраться поближе к ним, – закончил Краснопольский-старший свой рассказ о том, как оказался в этих местах.

— То есть, если носить цветы на заброшенную могилу, обращаясь мыслями к своим погибшим, которые далеко, можно вызвать их души?

— С нами все сработало именно так.

— Поразительно!

— Все время, что я ждал нашей с тобой встречи, – проговорил Владлен, – хотел сказать очень важную вещь. Спасибо тебе, девочка, что дала моему сыну шанс на нормальную жизнь. Спасибо, что не потащила его за собой во все это.

— Разве я могла? Разве имела право?

— Твоя предшественница была другого мнения.

— Моя… Вы видели другую Жатву?

— Хрупкая, но какая опасная и вероломная, – покачал головой отец Сергея. – Забрала всех, кого любила в своей обычной жизни. Никого не спрашивала.

— Ужасно…

— И боги так сочли, – кивнул Владлен. – Ее остановили – сожгли здесь, – указал куда-то в сторону окна, – в окрестностях этой дороги. Так это место напиталось темной энергией, которая превратила его в дорогу смерти. Вот почему здесь столько аварий, столько погибших… Ингрид, так ее звали, все еще продолжает свое дело.

Поставив бокал на небольшой столик перед креслом, в котором сидела, Кира провела ладонью по лицу. Ей вдруг стало невыносимо душно, словно рядом открылся портал в ад.

— Вы понимаете, что я должна…

— Нет-нет, – перебил ее отец Сергея. – Ты изначально неправильно…

— …смотрю на все, да?

— Именно, – указал на нее пальцем Владлен. – Ты ничего и никому не должна. Быть Жатвой – значит, вершить судьбу каждой души, что встречена тобою. Лишь тебе решать, что и с кем будет, но… и нам тоже.