Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 14-16

Глава 14. Цена спокойствия

Дом-памятник стоял немного в стороне от дороги, дальше, чем это было всегда. К нему не вела тропа, не был примят снег – ничего не говорило о том, что кто-то навещает душу хоть изредка. Краска на столбиках взялась чешуйками.

Подобрав широкие полы черного пальто, Кира спустилась с дороги. Каждый ее шаг выхватывал из далекого прошлого моменты аварии.

…столкновение почти лоб в лоб – в последний момент машина, в которой находилась душа, успела уйти в сторону.

…минуты, когда автомобиль пошел юзом по заснеженной трассе.

…очередной перевертыш – с колес на крышу – и так несколько раз.

Долинская остановилась. Ее передернуло так сильно, что этот импульс отозвался где-то в области мозжечка. На доли секунды голову пронзила острая точечная боль. Кира пошатнулась, чувствуя, как ее начинает переполнять ощущение безысходности, страха и липкой всепоглощающей утраты.

На локте сомкнулись слишком сильные для женских пальцы. Впрочем, в эти мгновения они принадлежали больше стражу Калинова моста, чем хрупкой девушке.

— Научись абстрагироваться от чужих переживаний, – проговорила Мирослава, удерживая ее на ногах. И это была не просто физическая поддержка. – Нельзя делить со всеми их боль потери. Так тебя надолго не хватит.

Последовав совету подруги, Кира сосредоточила внимание на доме. Вопреки первому впечатлению, он был не так уж мрачен, как показалось до этого. Где-то в глубине комнат мерцал едва различимый свет. Сделав еще несколько шагов вперед, Долинская оказалась перед дверью.

«Скрипникова Светлана Владимировна. 1982-2012».

Совсем еще молодая была. Наверно, у нее осталась семья и друзья, которые почему-то не посещали больше место аварии. Возможно, не осталось никого или причина заключалась в том, что случилось все порядка десяти лет назад.

Когда Кира уже хотела толкнуть дверь, на пороге возникла высокая блондинка. На ее лице читалась надежда и бескрайнее беспокойство. Она словно все это время находилась в ожидании.

— Кто вы такие? – спросила женщина, опираясь ладонью на косяк.

— Тебе пора, – ответила Кира. – Время вышло. Теперь ты можешь уйти.

— Не сдвинусь с места, пока не узнаю, что с моим сыном.

Долинская обернулась к Мирославе. Та лишь утвердительно кивнула:

— Ты можешь и это.

Кира сделала шаг назад, возвращаясь к своим следам, что вели к двери. Именно здесь ей пришли первые видения о том, что случилось. Присев, она провела ладонью по снегу, который начал стремительно изчезать от ее прикосновения. Теперь вместо пушистого белоснежного покрывала из миллиардов снежинок осталась лишь влажная темная земля и обожженная аварией трава. Подняв взгляд, Кира увидела дрожащее размытое очертание машины скорой помощи. Автомобиль стоял на обочине, внутри на носилках мальчик лет тринадцати – окровавленный, без сознания, в ссадинах и порезах, но живой. К нему тянулась четкая линия красновато-оранжевого цвета, которая мерцала и переливалась.

Проследив в том направлении, где нить брала начало, Долинская увидела высокую брюнетку в белом платье. Она наматывала на изящные пальцы то, что называлось жизнью.

— Скажи ей, что сын проживет долгую жизнь, – произнесла Морана холодно. – И заканчивай возиться. Время. Я устала ждать свои души.

— Твой мальчик жив и здоров, – сказала Долинская, не поворачиваясь. Она все еще не могла отвести взгляда от богини смерти, чьи пальцы паутиной опутывала жизненная линия сына погибшей женщины. – Вырос в хорошей семье, где его любили, как родного.

— Значит, я могу спокойно уйти. Теперь могу, – облегченно выдохнула измученная неведением душа.

Наблюдая, как успокоенная мать с каждым шагом приближается к Калинову мосту, Кира прикусила нижнюю губу. Она понимала, что не всегда будет так просто. Ей уже приходилось встречать тех, кто не был готов так легко согласиться уйти. Именно это тяготило ее больше всего.

— В другой раз, может быть, придется силой отрывать душу от ее земных привычек, – негромко проговорила Мирослава, озвучивая мысли Киры.

Взглянув на подругу через плечо, Долинская заметила, как начинает рассеиваться дом. Слова Мирославы, как ни странно, принесли что-то вроде мрачного удовлетворения. Кира вдруг осознала, что с каждой новой душой начинает все отчетливее осознавать, кто она и на что способна. Раньше видеть моменты аварий она не могла, но сегодня что-то изменилось. Морана тоже не входила в прямой диалог уже очень давно.

Закрыв глаза, Долинская провела языком по внезапно пересохшим губам. Она почти кожей чувствовала, как оседает на ней все происходящее. С каждой новой душой, что по ее воле пересекала Калинов мост, ее собственная судьба менялась. Сердце билось ровнее и… медленнее.

С выдохом взметнулись и ресницы, чтобы она могла заметить, как в шаге от нее дрожит чужая тяжелая энергия. Снег похрустывал, словно перед Кирой топтался кто-то невидимый – опасный и тяжело переводящий дыхание.

— А те, кто не уходит? – спросила Долинская, вспоминая о Владлене Краснопольском, который уже не первый год по собственной воле оставался между мирами. – Что с ними будет в конце концов?

— Станут десертом для Шадгара… или Асарта, – ответила Мирослава, подтверждая самые худшие опасения Киры.

— Этого можно избежать только если силой отправить их на ту сторону, верно?

— Да.

— А если я не смогу? – повернулась к стражу Калинова моста будущая Жатва. – Что, если мне будет не по силам сделать это?

— Нет, – покачала головой Мирослава. – Если действительно захочешь, сможешь совладать даже с самой упрямой душой. Когда сделаешь это впервые – поймешь, чего стоишь на самом деле.

— Боюсь, что тем чаще будет происходить подобное, тем быстрее я буду терять человечность.

— Все гораздо проще, – похлопала ее по плечу Мира, прежде чем направиться к машине. – Некоторые не понимают по-хорошему. Воспринимай это как работу.