Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 18. Цена инициации

Кира так и не смогла уснуть. Утро застало ее в крайне дурном расположении духа, как и Мирослава.

— Ты что, не ложилась? – поинтересовалась страж Калинова моста, рассматривая то, что было на столе. Подцепив двумя пальцами тонко отрезанный кусок черного хлеба, она с подозрением оглядела его со всех сторон.

— Думаешь, отравит? – иронично предположила Долинская.

— О, нет, – фыркнула Мирослава. – Шадгар куда более коварен, поверь. Иногда он может додуматься до самых немыслимых вещей.

— Я хочу уйти отсюда, – поднялась Кира со своего места.

— А я хочу есть, – спокойно парировала Мира, усаживаясь за стол.

— Буду ждать в машине, – ответила Долинская, направляясь к двери. – Тошнит уже от этих стен.

— Как будто за их пределами лучше, – проворчала Мирослава, когда ее подруга уже покинула залу. Постучав ложкой по каменной столешнице, проговорила уже чуть громче. – Давай, выходи. Ее ты пока еще способен провести, но от меня прятаться бесполезно.

После этих слов темно-серый мрак в одном из углов помещения зашевелился. Постепенно он принял очертания человека, которым оказался хозяин приютившего их подобия замка.

Шадгар сделал несколько шагов вперед и одобрительно кивнул:

— Верны слухи: ты, правда, видишь все и всех.

— Ты не так умен, как думаешь, – выгнула одну бровь одна из троих сестер, кому был вверен Калинов мост. – Сколько ты еще намерен трепать ей нервы? Мне кажется, или ты не понимаешь, чем может все это закончится?

— Может, я веду именно к тому, о чем ты говоришь…

— Хочешь пробудить в ней Силу?

— Допустим.

— Зачем?

— Слушай, – Шадгар подошел к столу и, наклонившись к Мирославе, оперся руками на его край, – ты не думала, что я – не самый плохой персонаж в этой истории? Что, если все выглядит совсем не так, как вы думаете?

— Например?

— Только ее Сила поможет достать Ивара из разломов.

Мирослава подняла на него полные изумления ярко-голубые глаза. На красивом лице стража обозначилось выражение, которое граничило с потрясением.

— Но ведь это ты…

— Это не я! – предупредил обвинения Мирославы Шадгар. – Это вам удобно так думать, но вы не видите истинного положения вещей. Вам просто удобно считать меня причиной всех бед.

Мирослава поднялась и внимательно посмотрела в лицо теноврата. Он выглядел вполне искренним. Что же таилось за взглядом этих сталисто-серых глаз? Говорил ли Шадгар серьезно, или просто расставлял очередную ловушку? Если второе, то в нее мог попасться даже самый осторожный собеседник. Кто угодно, но только не Мирослава.

В моменты, когда собеседник пытался ввести в заблуждение кого-либо из стражей Калинова моста, правда и ложь отбрасывали тень. Слова накладывались друг на друга, давая четкое понимание – что скрывают. В эти минуты, при взгляде на Шадгара, Мирослава не увидела и тени сомнения. В его признание было сложно поверить, но все сказанное было предельно четко и незыблемо. В этом разговоре не было двойного дна.

Мирослава почувствовала, как во рту заиграла горечь. Если все так, то это еще хуже. Ивар является пленником, но не Шадгара, а Асарта – это гораздо страшнее.

Нынешний владыка мира Теней выглядел куда спокойнее Мирославы. Все такой же – спокойный, даже вальяжный, с неизменной ухмылочкой. Красивый до безобразия… и честный. От Шадгара всегда исходил именно тот мрачный холод, который был так знаком Мирославе.

— Ты не лжешь, – прошептала она.

— Представь себе, я иногда говорю правду, – зловредно прищурился Шадгар.

Мирослава подошла ближе. Ее взгляд стал более холодным и пронзительным. Казалось, глаза стража пронзали время и пространства в эти минуты, а еще – Шадгара. Она искала хоть что-то, за что могла зацепиться, чтобы усомниться в истине. Хоть что-то, но не находила ничего, кроме правды. Неизбежной, холодной, тяжелой правды.

И больше ничего, что могло бы дать надежду. Зачем она? Хотя бы потому, что с Шадгаром было куда проще бороться, чем с тем, кто стоял за похищением Ивара. Но шанса не осталось. Разговор пришел к логическому завершению, а это значило, что нужно было продолжать путь. Не потому, что выбора не оставалось, а потому что в машине ждала Кира.

— Ты же понимаешь, что все не так просто, – проговорила Мирослава. – Чтобы пробудить в ней Жатву, нужно что-то большее, чем простое путешествие по Дороге Смерти. У нас нет настолько мощного средства.

— Так уж и нет? – приподнял брови теноврат. – Себя-то не обманывай. Он уже обратил на нее внимание. Прекрасная возможность получить то, чего все мы хотим. Кира все еще держится за прошлое, но ты же лучше всех знаешь, что все это шелуха.

Не прекращая гадко улыбаться, Шадгар неумолимо вел Мирославу к тому, о чем она даже думать не хотела. Его напор практически вытеснил все доводы о том, что нужно искать другой способ.

— Инициировать Жатву может только истинное прикосновение чего-то древнего, – вкрадчиво продолжил Шадгар, – не только к душе, но и к телу. Только получив часть его энергии, она сможет стать той, кого хочет видеть в ней Морана.

— Я пойду, – отвернулась Мирослава. – Пора.

Признание все еще металось в ее сознании, ударяясь о нервные окончания. Это ощущение было сродни ударам тока – от него передергивало и подташнивало.

Преследуемая спокойным взглядом Шадгара, Мирослава дошла до двери и замерла на пороге. Она оглянулась, на короткие мгновения встретившись с глазами теноврата. Не такого завершения их встречи хотела страж моста, но все сложилось именно так. Неприятный осадок осел глубоко в душе неизбежностью.

— Тебе совсем не жаль ее? – Мирослава снова вернулась к нему, остановившись в шаге от теноврата.

Они были теперь достаточно близко, чтобы страж могла понизить голос почти до шепота. То, что она сказала после, не должно было достичь ничьих ушей, кроме Шадгара.

— Что, если она не справится?

— Что? – повел плечом теноврат. – Все, как и всегда: сгорит, как все остальные. Как твоя Ингрид… Ты ведь тоже дружила с ней, не так ли? И куда ее привела твоя дружба?