Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 19. Осколок вечного

И вновь дорога смерти ложилась под колеса старенького «Фолькса» темным полотном. Местами оно было испачкано пятнами смешанного с грязью снега, но большая часть уже была освобождена от оков зимы. Время медленно, но верно поворачивало в сторону весны. Это выглядело парадоксально. Мир словно напоминал о том, что все еще может возродиться к жизни, в то время, как они двигались туда, где все умирало.

Столько месяцев в пути. Столько душ в этом путешествии.

Кира взглянула на Мирославу, которая мрачно молчала, над чем-то усердно раздумывая. Такой вывод Долинская сделала по глубокой вертикальной складке между бровей стража.

— Что случилось? – спросила Кира, переключая скорость. – Тебя беспокоит что-то?

— Многое меня беспокоит, – ответила Мира, – но тебя не должно.

— Ты здесь, чтобы разделить со мной тяготы жизни, верно? – ответила Кира. – От чего я не могу поучаствовать в твоих?

«Может, от того, что это больше твои проблемы, чем мои…» – подумала Мирослава, но вслух сказать об этом не спешила.

— Шадгар ляпнул что-то, да?

Страж тяжело вздохнула и посмотрела на свою спутницу. Долинская выглядела удивительно спокойной. Последнее время она все чаще была такой – выдержанной, хладнокровной и до жути собранной. Мирослава понимала, что это лишь внешняя броня, за которой скрыто все то, что готово было разорвать Киру изнутри.

— Шадгар заставил меня задуматься о том, что неизбежно. О том, что я хотела бы забыть, – сказала Мирослава.

— Что же это?

— Может, он прав? – подумала вслух Мирослава. – Может, пора открыть и эту тайну?

— Опять?! – воскликнула Долинская. – Опять тайны? Знаешь, еще одно слово о том, что от меня что-то скрывают – и я блевану словом «тайна». Сколько их у вас еще там? И почему только я, как последняя дура, страдаю от неизвестности?

— Ты уже в курсе, что эта дорога, – кивнула Мирослава на лобовое стекло, – ведет тебя к сущности Жатвы. Каждая Жатва должна пройти инициацию, чтобы стать целостной.

— Почему меня не удивляет, что мне не сказали об этом раньше?

— Истина может испугать. Если кратко, смысл в том, чтобы отщипнуть кусочек от чего-то или кого-то древнего и крепко стоящего на ногах, чтобы впитать эту нерушимость. Есть много способов сделать это, десятки ритуалов. Я испробовала их все – с каждой, что были до тебя.

— И?

— Ни одна не выдержала. Эти ритуалы смертельны практически всегда.

В салоне автомобиля повисла гнетущая тишина. В какой-то момент обоим показалось, что стал различим стук их сердец.

Долинская крепче сжала руль. Что-то внутри нее натянулось до предела и зазвенело болезненной тоской. Слова Мирославы пробили брешь в ее уверенности и вере в лучшее. В какой-то момент паника почти накрыла с головой, но Кира справилась с эмоциями. Она совсем не хотела занять место в рядах тех, кто сгинул, не справившись с ситуацией.

— Круто, – процедила Кира, спустя какое-то время, и показала подруге большой палец. Вопреки сарказму, голос Долинской подрагивал.

— Возможно, есть способ минимизировать риски, – продолжила Мирослава, поворачиваясь к подруге. – Шадгар предложил выход, но… – Мира замолчала, складывая судорожно сжатые руки на коленях.

Она опустила взгляд и замолчала окончательно, явно не решаясь рассказать. Учитывая, что в контексте звучало имя Шадгара, удивляться замешательству Мирославы не приходилось.

— И что же он предложил? – поинтересовалась Кира, не ожидая услышать ничего хорошего. – Говори уже. Наверняка, какую-то гадость.

— Асарт, – проговорила Мирослава.

— Он может стать путем к твоей инициации.

— Что «Асарт»? – не поняла Кира. – Отщипнуть кусочек от Асарта? – и фыркнула, смеясь над своим предположением.

— Ну, можно и так сказать, – кивнула Мирослава. – Инициация предполагает слияние силы. И провести это слияние можно разными способами.

— Например?

— Через тело. Шадгар считает, что такой метод наиболее безопасен для тебя.

Долинская резко ударила по тормозам, от чего машина дернулась. Киру бросило грудью на руль, Мирославу – лицом на торпеду.

— Он что, предлагает мне переспать с Асартом?!

Мира выпрямилась, вытирая разбитый нос. С укором посмотрев на Долинскую, беззлобно заметила, что проделать такое следовало, когда на ее месте находился бы брат Ивара.

— Мне это нравится не больше твоего, – вернулась к теме их разговора, – но…

— И что? Есть надежда, что это сработает?

— Теоретически, да.

— И что мне за это будет? – напряженно поинтересовалась Долинская.

— Ты получишь возможность остаться бессменной Жатвой, управлять своей силой и… сможешь достать Ивара из разломов.

Упоминание об Иваре резануло по сердцу гораздо больнее, чем все вышесказанное. Кира задумалась. В сознании всплыл образ. Его глубокие темные глаза, правильные аристократичные черты, волевой подбородок, чувственные губы, которые она целовала считанные разы. Всю ту заботу, которой он окутывал ее, тепло, которое дарил, даже если выглядел холоднее мрака – так хотелось все это испытать вновь. Ее опора. Ее защита. Её жнец.

Ради него – не жаль и сгореть.

— Выбора у меня нет. Хочу выжить, значит, инициация неизбежна. Осталось выбрать способ.

— Верно.

— Значит, буду относиться к этому, как к… – Кира скривила губы.

А как можно к этому относиться?! Все «возможно», все «в теории»… А если это всего лишь шальная идея Шадгара?

— …к возможности потрахаться с шикарным мужиком, – закончила мысль, ловя себя на том, что где-то в глубине души просыпается нечто вроде азарта – безумного и опасного.

Мирослава отвернулась. Она не сказала ни слова, потому что поняла: решение принято. Поразительно быстро и смело, что и радовало и расстраивало одновременно. Кира становилась все больше похожа на ту, кем ей предстояло стать. Странно, но от этого осознания Мирославе стало больно.