Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 25. Паутина Жатвы

— … Ивар может пройти через созданный ею разлом, – предлагая это, Асарт не преследовал совершенно никаких целей.

Он просто хотел помочь девочке. Впервые за сотни, а может, и тысячи лет, он действовал не из выгоды, а потому что просто хотел помочь. Асарт все еще помнил, что такое «потерять». Его душа еще не излечилась от того ожога, что остался после утраты самого близкого и любимого человека. И эта боль почти вернула Теноврата в то время, когда он проводил десятки бессонных ночей, всем сердцем желая просто не быть в одиночестве. Тогда так хотелось, чтобы кто-то просто сел рядом и помолчал с ним об общей ране. Но никто так и не пришел.

Теноврат наблюдал за Кирой Долинской уже достаточно давно, чтобы кое-что понять. Несмотря на молодые годы, она была достаточно умна, чтобы прощупывать чужие границы, достаточно хитра, чтобы хотя бы не попытаться начать плести паутину интриги и собственных интересов. Оставшись один на один со своей судьбой, она непременно попытается заманить в свои сети кого-то похожего на него. Можно ли винить ее в этом? Вряд ли…

— На самом деле, – она заговорила быстро и сбивчиво, отчаянно стискивая пальцами край стола, – я не знаю, чего ждать от этой встречи. Даже больше скажу, я боюсь.

— Чего же? Или кого? Ивара?

— Скорее, себя с ним рядом, – она подняла на него красивые глаза цвета оникса. Взгляд девушки, трогательно увлажненный сомнениями, расшевелил в окаменелом сердце Теноврата полузабытое чувство сострадания.

Нет, это была не доброта и даже не сострадание. Вот только то, что переживала сейчас Долинская, до мурашек напоминало его собственную участь. Ту, что когда-то едва не сломала его. Ее душа заходилась в безмолвном крике о помощи. Много лет никто не откликнулся на его собственный – вот почему Асарт проникся сейчас.

Чувство к Ивару все еще пульсировало в крови этой девочки. Уверенное, почти осязаемое, очень отчетливое и… до боли взаимное. А еще мотив поступков Теноврата был продиктован тем, что Кира Долинская была не простым путником на Дороге Смерти – она была той, кто сможет в дальнейшем сможет вершить множество судеб. Ее связь с Калиновым мостом крепчала день ото дня, а значит, скоро сестры-стражи могли оказаться во власти этой связи. И Смерта тоже… Именно это объясняло чувство Асарта к Кире, который уже воспринимал ее не просто, как красивую женщину.

От этого нельзя было откреститься. Кира могла быть намного опаснее, чем кто-то мог представить. Именно это могущество, еще почти незримое, делало ее особенно притягательной. Оно рождало в сердце Теноврата почти болезненную нежность к той, кому однажды суждено быть стать равной ему. Он ощущал в ней ту силу, которая способна нарушить существующий тысячелетиями порядок. Она пока еще спала, но сон уже был не так глубок, как прежде. Эта мощь вот-вот должна была открыть глаза и поднять голову.

И существовал только один безболезненный и безопасный способ пробудить эту силу. Асарт думал об этом все чаще, но говорить вслух не спешил. Она еще слишком мало знала его, почти не доверяла. В каждом ее жесте, взгляде, слове скользила тщательно замаскированная хитрость, которая восхищала и завораживала Теноврата. Он привык к тому, что все считали его злом. Асарт и не стремился быть героем – эта роль давно отведена более молодым и пылким. Может быть, такому, как Ивар. Но именно в ее глазах он хотел быть тем, кто подал руку помощи.

— Иногда не нужно сражаться с демонами внутри себя, – проговорил Асарт миролюбиво, желая успокоить ее сомнения. – Корми их, позволь работать на себя.

В ее манере поведения читалось нечто хищное. Кира словно превратилась в ядовитого варана, который ходит по пятам за своим хозяином. И пока тот умиляется, какой преданный у него питомец: укусил случайно и теперь не отстает ни на шаг, предано охраняя, варан просто ждет, когда подействует яд.

И Асарт позволял ей вести себя так, как она хотела. Он давал ей возможность быть уверенной, что она контролирует ситуацию. Долинская тщательно просчитывала каждый ход в игре, которую вела. Правила этой игры были известны только ей, но это и разжигало азарт в душе Асарта. Ему давно не было так хорошо, давно хотелось быть очарованным и опутанным.

Он почти забыл, как это приятно. Последний такой момент был почти сглажен Вечностью. Это было так давно, что уже и перестало считаться правдой. Было тогда, когда над Калиновым мостом еще не стояла та плотная мрачная тишина и пропитанная тухлятиной темнота, что царили теперь.

…тот день был светлым и предвещал много чего. Она звонко смеялась и плела длинную косу, сверкая лучистыми глазами. И ее губы, помимо улыбки, дарили поцелуи и легкие упреки в том, что он не способен даже себе самому признаться в своих ошибках. Слишком упрям. И было им тогда дано богами право выбора. Ему предстояло решить стать Теновратом или погибнуть со своей любимой; ей – умереть самой или обречь на смерть его.

Он выбрал жизнь.

Она выбрала его.

И когда Асарт обернулся, чтобы увидеть еще раз любовь всей своей жизнь, от нее остался только крик. И этот крик до сих пор летел сквозь столетия, сотрясая пустые комнаты его сознания. Ничто не могло сделать тише эхо ее боли, даже здесь, в мире Теней. И только рядом с Кирой этот темный шум становился мягче, переставая разрывать изнутри.

Сегодня, глядя на нее, он понял, что ему снова дали право выбора. И теперь он знал, какой вариант верный.