Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 31. Ночь, которая изменила все

Упираясь лбом в его грудь, Кира все еще не хотела открывать глаза. Ей было так уютно и спокойно в объятиях Ивара. Это ощущение оказалось таким расслабляющим, почти одурманивающим, что начали подкашиваться ноги.

Ощущая эти минуты слабости, которые она позволила себе, жнец теснее прижал к себе Долинскую. В какой-то момент Ивар слегка подался назад, но из рук ее не выпустил. Проведя кончиками пальцев по лицу Киры, он улыбнулся.

— Я так долго ждал этого, – тихо проговорил он. – Ты не представляешь.

— Представляю… – ответила Кира, всматриваясь в его бездонные темные глаза, в которых ей так нравилось тонуть.

Обведя указательным пальцем контур ее левой скулы и подбородка, он ненадолго задержался на губах. Когда пальцы Ивара скользнули в волосы на затылке, Кира ощутила, как по телу пробежала приятная дрожь. Большой палец ласкал ее щеку. Спустя несколько секунд его ладонь спустилась ниже, замирая чуть ниже яремной впадины. Он словно слушал, как бьется ее сердце.

Наклонившись к ней, Ивар снова поцеловал Киру. И это уже была не осторожная разведка – в этот раз он точно знал, что она ответит. И, когда жнец незаметно развернул ее спиной к стене, буквально распяв на ней, это не стало неожиданностью. Он целовал так, что дыхание практически терялось где-то в перерывах между мыслями о том, что эта встреча была слишком долгожданной. Единственный момент впервые за долгое время, когда в душе Киры не вели войну долг и чувство опасности.

Она не хотела думать о том, что будет после этой ночи. Все, что происходило сейчас, ей нравилось – и сомневаться не хотелось. Да, номер отеля становился все теснее, как и объятия Ивара. И плевать! Пусть все на грани – его страстные порывы, которые более неосторожные, чем обычно; глаза, которые источали совсем непривычное выражение; губы, которые местами причиняли холодную боль – едва ощутимую, но такую сладкую. Пусть... Сегодня она позволит себе снова стать обычной женщиной, а ему – ему позволит все, что он захочет.

***

Утро наступило лениво и нехотя. Оно просочилось в комнату сквозь занавески, роняя серый свет на пол.

Кира проснулась от ощущения приятной ломоты во всем теле. Она какое-то время просто лежала с закрытыми глазами, а потом повернулась на бок. Взглянув на спящего Ивара, счастливо улыбнулась. Ей было так хорошо! Проведя ладонью по его широкой груди, почувствовала под пальцами рваный шрам. Он тянулся от левого подреберья к животу. Проследив его до конца, ненадолго задержала руку на теплой смуглой коже.

Почти сразу ее запястье перехватили сильные пальцы.

— Пора, – тихо проговорил он, приподнимаясь. – Хотел бы я остаться здесь с тобой навсегда, но это непозволительная роскошь.

— Такое время обязательно наступит, – ответила Кира, вспоминая слова Мирославы о том, что если инициация пройдет успешно, она сама сможет решать свою судьбу. И не только свою…

Ивар повернулся к ней. Казалось, она увидела его заново. Привычный и похожий на себя, жнец все же неуловимо изменился в глазах Долинской. Теперь это был не тот Ивар, который опекал ее долгие годы. Его статус изменился.

Кира коснулась его плеча, ощущая, как перекатываются мышцы под ее пальцами. Увидев, как он на мгновение прикрыл глаза, она улыбнулась. Так приятно осознавать, что кто-то испытывает подобные ощущения просто от обыкновенного касания. Когда он снова посмотрел ей в лицо, взгляд Ивара блеснул холодным огнем – пронзительным, как лезвие серебряного стилета. Это случилось так быстро, что Кира не заметила такого незначительного изменения.

— Пора, – повторил Ивар и поднялся с кровати.

На сборы ушло совсем немного времени, поэтому покидали отель они в предрассветном серо-розовом мраке. Бабулька у стойки администратора, кутаясь в большую шаль, проводила их внешне почти равнодушным взглядом. Кира, занятая своими мыслями, даже не попрощалась. Ивар лишь коротко кивнул, прежде чем выйти за дверь.

Машина мерно заурчала, стоило ключу повернуться в замке зажигания. В салоне было прохладно и очень свежо, на стеклах легкий мороз вывел причудливые узоры. Весна не спешила радовать теплом и веселыми ручейками даже в обычном мире, не говоря уже о том, куда лежал путь Киры и ее преданного жнеца.

— О чем думаешь? – поинтересовался Ивар после недолгого молчания, когда «Фолькс» уже несколько минут бодро катил по дороге.

— О нас…

Жнец лишь улыбнулся – просто, без эмоций и какого-либо тепла. В какой-то момент Кире даже показалось, что он не относит себя к этому «о нас». В его глазах мелькнула уже привычная тьма, но не глубокая и спокойная, а хищная, словно голодный дикий зверь.

— Ты жалеешь о том, что случилось? – прямо спросила Долинская.

Машина дернулась, поскольку Ивар резко ударил по тормозам. Съехав к обочине, он развернулся к Кире всем корпусом.

— С чего ты взяла?

— Не знаю. Ты изменился…

— Верно, – кивнул он. – Ты ведь тоже давно не та, что прежде. Мотаясь между мирами в поисках разломов, я растерял некоторые эмоции. Прости…

Кира кивнула. Она понимала, что в словах Ивара была доля истины. Все очень не просто. Утром все вернулось на круги своя. Прошлой ночью ей на какое-то время показалось, что тьма растворила все недосказанности. Так хотелось, чтобы и теперь не осталось границ не только между мирами, но и между ними.

— Прости, я все еще мыслю по-человечески, – сказала Кира, понимая, что давно пора лишиться некоторых сантиментов.

— Послушай, – он взял ее руку и запечатлел на раскрытой ладони поцелуй. – Прошлая ночь была лучшей в моей долгой жизни. Поверь, мне есть с чем сравнить.

— Я должна сейчас упасть в обморок от восторга? – иронично поинтересовалась Долинская.

— Это не значит, что я думаю о тех, кто любил меня когда-то, кого я любил… Ты навсегда останешься главной женщиной в моей жизни – до конца моих дней.

— А если их не случиться? Финала твоих дней? – спросила Кира. – Если однажды я смогу сказать, что ты остаешься со мной навсегда?