Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 32. Без жалости

Дорога снова ложилась под колеса серой мокрой лентой. Казалось, орошенный утренней росой мир еще не проснулся окончательно, а потому не ушел от черного цвета. По обочинам волочился темно-серый туман, а далеко позади волновались рваные тени.

Кира водила пальцем по стеклу, наслаждаясь недолгими минутами покоя и того, что Ивар рядом. Прошедшая ночь все еще отзывалась в ней нотками томной слабости и ощущением сладости на губах. И лишь одно омрачало эти воспоминания – очень отчетливая вспышка холода в груди в самый ответственный момент. В тот миг она почти не заметила этого, опьяненная чувством единения с Иваром, но теперь…

— Взгляни, – вмешался жнец в ее размышления, указывая на что-то впереди.

Кира присмотрелась. У них на пути, чуть ближе к обочине, лежала перевернутая машина. Искореженная, дымящаяся груда железа и битого стекла, от которой разило ужасом и кровью. Совсем свежее событие. Авария, которой не было и часа.

Когда «Фолькс» остановился, Долинская вышла. Оглядевшись по сторонам в поисках хоть каких-то намеков на душу, не увидела ничего похожего. Взгляд зацепился на серо-белое пятно в стороне от дороги. В неглубоком кювете, что тянулся вдоль дороги кто-то лежал.

Подобрав полы длинного пальто, Кира спустилась с дороги. Несколько шагов и – вот она уже присела возле распластанного на сырой земле и мокрой сухой траве молодого парня. Он лежал на животе. Одна рука была скрыта под телом, вторая неестественно вывернута в сторону; каштановые волосы растрепаны и слипшиеся от крови, что заливала лицо. Уже зная, что не ощутит ровным счетом ничего, Долинская все же коснулась пальцами шеи молодого человека.

Поразительно, но пульс прощупывался! Очень слабый, остаточный, но он был.

— Ивар… – повернулась на звук шагов.

— Его уже не спасти, – покачал головой жнец. – До ближайшего населенного пункта несколько десятков километров. Он не дотянет.

— Ивар, что ты говоришь?! – его равнодушие поразило Киру до глубины души.

Тяжело вздохнув, жнец приподнял брови, глядя ей в лицо. И ни капли сожаления или сострадания не читалось в его непроглядном взоре.

— Как ты… – Кира осеклась, когда увидела у него за спиной душу.

Она мерцала и дрожала, словно на нее наложил эффект умелый монтажер. Именно таким образом в фильмах часто обозначали привидения или фантомы – мелькающее бело-голубое видение, едва различимый образ человека.

— Я что, умер? – спросил потрясенно парень, которому было лет двадцать пять на вид.

— Нет, еще…

— Да, ты умер, – Ивар даже не дал Кире возможности успокоить несчастного и подготовить к шокирующей правде.

Душа стала четче и попятилась. Парень отрицательно покачал головой и упал на землю, споткнувшись о толстую корягу, что попала ему под ноги.

— Я помогу, – бросилась к нему Кира.

И душа не отшатнулась, как это было раньше. Она приняла помощь безропотно, почти с благодарностью. Молодой мужчина дал себя поднять и как-то сгорбился, когда Долинская приобняла его за дрогнувшие плечи.

— Это ничего, – мягко проговорила она. – Так бывает…

— Я не готов, – пожаловался парень, – мне еще рано умирать. Как же так? – и попытался оглянуться на распластанное в кювете тело.

— Не надо, – удержала его Кира, почти насильно поворачивая его лицо к себе. – Не смотри туда.

Душа опустила взгляд и взяла холодные пальцы Киры в свою непривычно теплую руку. Он очень сильно отличался от всех, кого Кира встречала на этой дороге раньше.

— Ты – сама неизбежность, – проговорил одними губами, прежде чем кто-то буквально сорвал его с места.

Кира вскрикнула от неожиданности, когда Ивар схватил парня за плечо. Развернув его к себе лицом, бросил на Долинскую короткий взгляд.

— Оставь жалость живым. Ему уже все равно.

— Ты что?! – кинулась она к ним. – Ему же больно. Зачем так грубо?

— Его боль – лишь отголосок, – безжалостно ответил жнец.

Душа задрожала от ужаса, когда жнец снова вернул ей свое внимание. И это был ужас не перед грядущим, а именно перед тем, кто находился напротив.

Ивар же резко толкнул молодого мужчину вперед, от чего тот с диким криком сорвался в объятия какого-то пыльного смерча. И вязкая серость поглотила душу, которая даже не успела осознать происходящее.

Кира потрясенно осталась стоять на месте, когда жнец прошел мимо и поднялся на дорогу.

— Не жалей их, – проговорил Ивар, оборачиваясь к ней. – Жалость держит их в этом мире, дает возможность цепляться за свои незавершенные дела. Потом будут веками гнить на этой дороге.

Кира же все никак не могла справиться с прерывающимся дыханием, что переплеталось с всхлипами. Она впервые видела Ивара таким – слишком близким к сущности жнеца. Он даже не колебался. Такой холодный, стремительный, как сама смерть… Он никогда не расправлялся с душами вот так – без обращения к Моране, без последних слов утешения.

— Зачем? – подняла она голову, чтобы лучше видеть жнеца, который находился теперь значительно выше – на дороге. – К чему эта жестокость?

— Мы спешим, – напомнил Ивар. ­– Или ты забыла, что разлом может в каждую минуту просто захлопнуться? – и направился к машине мягкой поступью крадущегося в тишине зверя, который готовился попробовать отведать крови своей жертвы.

Разлом…

Только теперь Кира поняла, что именно стало причиной ее страха. Нет, она боялась не дороги, не того, что подобное может повториться. Она опасалась того, кто находился рядом с ней – впервые за долгое время. Именно сейчас вернулось чувство, которое она испытала увидев когда-то Ивара впервые…

Страх и неизвестность подкатили к горлу, сбивая дыхание. Дышать стало настолько тяжело, словно воздух превратился в тягучее желе. Осознание ударило по голове с такой силой, что Кира пошатнулась. Неужели это разлом настолько извратил Ивара?! Междумирье словно вынуло из него часть света. Впрочем, было ли вообще место для света в таком существе, как жнец богини Мораны?