Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 37. Куда ведет «дорога смерти»

Глядя перед собой, Кира задумчиво перебирала пальцами складки мягкого шерстяного одеяла. Она сидела на кровати в доме Владлена, наблюдая, как он занимается своими привычными делами. Это были почти земные моменты – чуть ранее он расставлял по местам книги, что-то мурлыча себе под нос, а теперь рассматривал какую-то большую старую карту.

Оставив свое место, Долинская подошла к Краснопольскому-старшему и остановилась у него за спиной, чуть в стороне.

— Что это? – поинтересовалась, заглядывая через его широкое плечо в немного потрепанный временем отрезок какой-то плотной бумаги.

— Давно тут валяется, – ответил Владлен, расправляя карту на широком столе. – Простые маршруты обычных дорог мира живых. Знаешь, все дороги куда-то ведут.

Кира сдвинула брови. Верно… Все дороги куда-то вели. Куда убегала та, по которой так долго шла она сама? Не в фигуральном смысле, а фактическом. Куда вела дорога, которую прозвали «дорогой смерти»? Такое определение было дано не случайно – Долинская знала это, но только сейчас задумалась об истинных причинах.

— Владлен? – тронула за рукав клетчатой рубашки душу. – А вы знаете что-то о моей дороге? Именно о той, что ведет в Индер?

— «Трасса смерти»? Ты так и не поняла? – он отложил карту и повернулся к ней. – Любой путь, по которому ступает Жатва, ведет только в одно место.

— Какое?

— Перекресток.

Долинская вспомнила, что уже слышала об этом месте. Несколько раз. О нем говорил когда-то Ивар, потом Мирослава и даже Шадгар. Когда мысли зашли о Теноврате, Кира передернулась. Черт бы его побрал! Куда не повернись – нигде не отделаться от него!

— Эту часть пути тебе придется пройти одной, – мягко отвлек ее от размышлений Владлен Краснопольский. – Перекресток ждет. Там все решится окончательно и бесповоротно.

— Что значит – решится?

— В конце концов, только тебе выбирать, кем быть, – ответила душа. – Никто другой не сделает этого за тебя. Я могу дать добрый совет, твой жнец – стимул действовать решительнее, Теноврат – сделать злее, но лишь ты сама решишь, чего хочешь от всего этого.

— То есть, я все еще могу отказаться от роли Жатвы?

— Вопрос в том, захочешь ли…

— И в этом мне поможет Перекресток?

— Пока не окажешься там, не завершишь цикл своей смертной жизни. Только на Перекрестке будет возможность покончить со всем – раз и навсегда.

***

Эта поездка оказалась самой долгой. Дорога покорно ложилась под колеса автомобиля, отсвечивая в лунном свете мягкими отблесками. Мир как-то притих и словно насторожился. Все вокруг будто чувствовал: надвигается нечто неотвратимое.

С каждым поворотом руля Кира все острее ощущала, что все приходит к логическому завершению. Прошлая жизнь утратила краски и острые края. Она словно погрузилась в серый туман, растворяясь в нем – не звала обратно, не требовала объяснений, как ревнивый любовник.

Перекресток должен был помочь определиться окончательно, но Долинская уже знала: она ни за что не оставит Ивара. Он не бросил ее очень давно, она не позволит ему томиться между мирами. Никаких сомнений. И, если так, Жатве – быть. Она уже есть.

Постепенно туман, что ложился на капот машины белесой изморозью, стал мягче и светлее. Воздух напитался влагой и стал более плотным. Впереди появились первые очертания чего-то отличимого от бесконечной черной пустоты, что сопровождала ее всю поездку.

Кира заглушила мотор и вышла из старенького «Фолькса». Асфальт под ногами стал более податливым, словно нагретый изнутри. По краям от дороги из тумана проступили высокие столбы с синевато-голубыми фонарями. Они убегали далеко вперед светящимися дорожками, что сворачивали по обе стороны от трассы. Огни терялись где-то в ночи. Мглистый туман искрился и провисал в местах, где касался фонарей. Казалось, дорога была накрыта полупрозрачной блестящей мириадами мелких светлячков тканью.

Перекресток.

Приехала.

Чем ближе она подходила, тем суше и тяжелее становился воздух. Казалось, он вот-вот захрустит на зубах, когда Долинская заметила три силуэта.

С каждым шагом, что приближал ее к ним, менялось и восприятие Перекрестка. Распростертый в пространстве на четыре стороны, он словно дышал ветрами – колючими, пронзительно-горячими, освежающе-влажными… но всегда – с привкусом каленого железа.

Один – высокий, тонкоталый, затянутый в строгое струящееся платье. Светлые волосы, убранные по бокам в плетение, закрывали плечи и грудь. По-прежнему строгая, но невероятно участливая и мягкая, с внимательным взглядом бездонных глаз Стража – Мирослава.

Чуть в стороне от нее находился Асарт. Он совсем не изменился с момента их последней встречи. Только теперь первородный Теноврат выглядел чуть более хмурым, даже угрюмым.

Возле него, практически не держась на ногах, покачивалась Ингрид. Во всем ее облике читалась вселенская боль, что столетиями копилась в чудовищно хрупком теле.

Присмотревшись к ней, Кира уловила изменения в одной из предыдущих Жатв. Раньше она не замечала ничего подобного, но теперь… Казалось, Ингрид была одета в эту боль. Словно прозрачные предметы гардероба, слой за слоем, чужие страдания и безуспешные попытки инициации тяготили ее плечи. Столько отчаяния, столько смертей!

— Ей пришлось ждать очень долго, – сказала Мирослава.

Сделав шаг вперед, Ингрид практически рухнула на колени. Это произошло бы, не подхвати ее вовремя Асарт.

— Прошу, – прошептала та, чьего обожженного лица когда-то так испугалась Кира. – Закончи это, прошу тебя.

Эта просьба прозвучала устами всех, кто был до нее. Словно Мертвые высказывали свою последнюю волю, преисполненную слепой надежды и безысходности.

Сегодня Долинская практически ощущала боль от этих ожогов…

— Теперь это только в твоих силах, – произнес Асарт.

Словно подтверждая его слова, кончики пальцев Долинской начали наливаться плотной энергией. Казалось, кровь превратилась в теплую вязкую жижу голубоватого цвета. И эта энергия требовала выхода.