Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 40. Цена коварства

В комнатах, по которым бесцельно бродил Шадгар, стояла такая странная тишина, которая настораживала хозяина уже не один час. Теноврат все не мог понять, что изменилось. Вокруг словно стало свободнее. Его и без того мрачное серое жилище приобрело еще более темные оттенки и… ощущение потери.

Подняв руку, Шадгар увидел, как опутавшая пальцы магия почти сразу же угасла. Он даже сделать полноценный вдох не успел, а уже столько изменилось. Вокруг все задышало каменным равнодушием, хотя раньше здесь беспрестанно говорили Тени.

— Что же это? – скрипнул зубами Шадгар. – Ушли? Так много? Но почему и… – и тут между лопаток возникла такая острая боль, что теноврат задохнулся.

Казалось, кто-то прицельно вонзил нож в спину и забыл вынуть. Или же сделал это намеренно.

— Неужели… – пробормотал Шадгар, осматриваясь по сторонам.

При более детальном рассмотрении комнаты он все же различил несколько теней по углам. Они сидели там, сгорбленные, словно прибитые той ужасной догадкой, что коснулась сознания из хозяина. Мрачные и даже слегка напуганные, они выглядели блеклыми и недостаточно темными, чтобы оставаться прежними.

Теноврат поджал губы и сдвинул брови. В груди начала нарастать волна бешенства. Он вдруг вспомнил Киру – невыносимо прекрасную… обнаженную на простынях в номере отеля. Ее длинные волосы, что были рассыпаны по подушке, чувственные слегка приоткрытые губы, которые он целовал с таким наслаждением, ее белую нежную кожу – все это должно было достаться Ивару, но стало его. А теперь…

— Жатва не спрашивает, – послышался вкрадчивый голос откуда-то со стороны. – Она просто берет свое. Разве ты не знал?

Шадгар обернулся.

Возле окна стояла Морана. Высокая, затянутая в длинное белое платье, с распущенными по плечам иссиня-черными волосами – во всем своем великолепии цветущей зимней девы. Несмотря на то, что зима уже закончилась, а весна почти дошла до мая месяца, богиня не утратила своей красоты и величия. Здесь, во владениях Теней, она оставалась прекрасной, как в начале декабря. Впрочем, это только в старых сказках считалось, что Морана теряет красоту с наступлением весны. На деле все обстояло совершенно иначе – она была хороша всегда.

— Это она забрала часть моих теней, – догадался теноврат.

— Теперь уже это не твои тени, – снисходительно улыбнулась Морана. – А тех, кто остался, возьму я.

— Что-о?! – взвился он.

— Это ты завершил инициацию, – приподняла брови. – Я не получила свои шесть сотен душ, как было договорено. Поскольку по твоей вине смертная жатва была прервана – тебе и расплачиваться.

— Это с какой стати? – Шадгар встал между оставшимися тенями и богиней. – Я не заключал с тобой никакого договора, владычица. Мои тени останутся при мне. Если…

— …если ты скажешь еще хоть слово, – со спокойной улыбкой перебила его Морана. Несмотря на мягкие интонации, во взгляде богини засияли кристаллы льда, – я не просто возьму то, что мне причитается, а навсегда отниму у тебя возможность питаться душами. Быть тебе простым жнецом!

Шумно выдохнув, Шадгар отступил. Тени хотелось сохранить, но не такой ценой. Пусть берет.

Когда богиня шагнула к жавшимся по углам подданным теноврата, они потянулись к своему хозяину. Ища защиты, стремясь уберечься от ледяного прикосновения прекрасной девы, тени умоляли помочь и защитить. Их владыка остался глух к просьбам и мольбам…

***

…Перекресток утопал в тусклом свете фонарей.

Кира смотрела на Ивара и видела его совсем иначе – не так, как это было раньше – с постоянным ожиданием того, что он исчезнет. В эти минуты Долинская точно знала: он не исчезнет. Никогда.

И все вокруг теперь ощущалось по-новому. Казалось, они были почти обычными и просто вышли на вечернюю прогулку. Появилось то ощущение покоя, которого не хватало так долго.

Ничто не длится вечно.

Когда из мрака выступил Шадгар, его появление почувствовали оба. И, если Ивар обернулся довольно резко, то Кира была спокойна. Жнец же мгновенно занял привычную позицию – между своим братом и новой Жатвой. Древний, как миры, жест защиты. Тот самый, который отличал Ивара от всех остальных.

Это вызвало в Шадгаре чувство болезненного раздражения, что граничило с разочарованием. Он вспомнил тот вечер, когда Кира Долинская смотрела на него с теплотой и доверием. Тогда в ее взгляде читалась любовь. Тогда она думала, что перед ней Ивар…

Кира молча смотрела прямо ему в лицо. Не говорила ни слова, но в ее облике появилось нечто новое, чего не было раньше. Непоколебимая уверенность. Не потому, что рядом был Ивар, а потому что теперь все было иначе. Тени у ее ног шевельнулись, когда Шадгар сделал шаг вперед. Они затрепетали, обвивая полы ее пальто, словно покорная стая возле своего вожака.

Теноврат почувствовал, как в груди задрожало холодное бешенство. Он подошел еще ближе, чтобы оказаться в шаге от Долиснкой.

— Ты взяла кое-что мое.

В лицо молодому теноврату ударил концентрированный аромат тьмы и холода. Эта магия уже не принадлежала ему, а потому начала видоизменяться – теперь она защищала нового владельца.

— Разве? – приподняла бровь Жатва. – Не ты ли так жаждал того, что произошло? Чего теперь жаловаться?

— Это мои Тени, – глухо проговорил Шадгар, а затем добавил еще тише: – И ты тоже моя.

— Она никогда не была твоей, – подал голос Ивар.

Жнец сделал шаг вперед. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице, словно никакие чувства не тревожили сердце Ивара. Однако, Шадгар знал, что самая настоящая буря сейчас в груди брата. Он был тем еще собственником – это у них было семейное. Спокойствие жнеца не обмануло теноврата. Шадгар прекрасно знал, что именно эта холодная выдержка куда опаснее самого громкого крика.

— Она не была твоей даже в ту ночь, – продолжил Ивар. – Все честно, Шадгар. Ты получил тело, а душа ее всегда будет принадлежать мне.

Теноврат усмехнулся с тенью злой иронии. Конечно, Ивару нравится думать, что он победил. Вот только…