Дорога смерти. Воля Мертвых

Эпилог

…зима в этом году была теплой и влажной. Несмотря на середину декабря, снег не выпадал еще ни разу. Дорога влажно блестела, словно была весна.

Темно-красная иномарка, постепенно сбавляя скорость, прижалась к обочине. Из нее вышел высокий мужчина в черном пальто. Усталый взгляд красивых зеленых глаз, двухдневная щетина, горестная складка между бровей… Он захлопнул дверцу и, поправив ворот пальто, направился к памятнику недалеко от дороги.

— Привет, Кир… – положил на серо-зеленый гранит белую лилию.

Сергей Краснопольский приезжал сюда каждый год в этот день. Он все еще слепо надеялся, что если не оставит воспоминания, однажды девушка с фотографии вернется. Хотя бы ненадолго. Хотя бы во сне.

Он с тоскливой улыбкой коснулся лица на снимке. И щека показалась странно теплой… Нет, конечно! Это руки замерзли на ветру.

— Надеюсь, тебе хорошо, – тихо проговорил Сергей, – где бы ты ни была. Ну, пока.

Вернувшись к машине, он повел плечом, чувствуя чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, Сергей только увидел, как едва шевелится мокрая побитая легкими заморозками трава. Он слушал дорогу еще какое-то время, не решаясь уехать. Казалось, стоит нажать на «газ» и – пропустишь что-то важное. Но это лишь казалось. Сергей давно смирился.

Ветер завернул высокий воротник пальто, словно кто-то незримый заботливо укрыл от холода. И словно шепот на ухо:

«Покой…»

«Отпусти…»

«Успокой свою боль…»

«Она больше не твоя!»

«Живи…»

Это шелестели души. Все те, кто пока еще ждал своей очереди на дороге. Те, кто страстно желал, чтобы их тоже помнили.

Они витали вокруг машины, неощутимо касаясь лица Сергея. Давно ушедшие мертвые все еще сохранили в себе то человеческое, что позволяло им сострадать живым. И души нашептывали слова утешения, вкладывая свою волю в сознание убитых горем людей. Тех живых, кто за призраков прошлого держался куда крепче, чем за жизнь.

Сев за руль, Краснопольский завел мотор и закурил. Спустя несколько минут, выхватил из наступающих сумерек неясные тени, машина двинулась вперед по трассе. Когда шум мотора стих, остался только едва ощутимый ветерок…

***

…внимательный взгляд темных густо подведенных глаз проводил иномарку, глядя сквозь время и расстояния.

Его мысли смешивались с шелестом шин по асфальту, но Жатва слышала каждую из них очень ясно. Его раскаяние и сожаление о несказанных в прошлом словах высекали слезы, которых не должно быть у такой, как она.

В мире живых не осталось тех, кто бы вспоминал о ней. Только он. Остальные давно отпустили, закруженные ритмом жизни, в которой не было Киры Долинской.

— Не плачь о живых, – мягко проговорил Ивар, который теперь вечной тенью находился рядом со своей Жатвой. – Больше это не твой мир.

Она запрокинула голову, прикрывая глаза и… пошел снег. Первый в этом году. Огромные резные снежинки ложились на темные волосы, чтобы уже не растаять. Чувственные синеватые губы изогнула улыбка, когда в полумертвом бурьяне у дороги принялся нашептывать ветер:

— …когда мертвые диктуют свою волю, Живым остается прислушаться.

Кира открыла глаза и повернулась к Ивару, протягивая ему руку, чтобы переплести пальцы жнеца со своими. Им под ноги легла укрытая покрывалом Мораны дорога, которая теперь стала вечной.

И мир больше не грозил разлучить. Отныне ничто и никто не могло вырвать его из ее рук, а её – из его.