Дорога сна

Глава IX. Неудобные вопросы

Устав скучать у края ямы и держаться в седле,

Я озверел от неумелых атак.

Я по следам бегу упрямо, припадая к земле,

Ищу тебя, о мой единственный враг!

Канцлер Ги – Единственный враг

Вернувшись в Усадьбу теней после похорон, Аврора до конца дня не могла найти себе места. Всё валилось из рук: шитьё не ладилось, стежки получались косыми и кривыми, цифры в расходных книгах никак не желали выстраиваться в стройные ряды, сосредоточиться на чтении было невозможно – глаза сами собой соскальзывали с мелких строчек, а мысли устремлялись вдаль, к Люсиль де Труа, такой юной, прекрасной и безвременно погибшей, к её суровому и загадочному дяде и к Леону, который был так ласков с ней нынче днём, который подарил ей неожиданное и от того ещё более драгоценное утешение. К Леону Лебренну, который забыл, что он Леон дю Валлон. К Леону, который не раз снился ей, и в сны которого она заглядывала сама. К Леону, которому она стёрла память, сама не зная, что ею тогда двигало, милосердие или любопытство, а теперь горько сожалела об этом. К Леону, о чьих золотистых волосах, прищуренном цепком взгляде и сильных руках она никак не могла забыть...

Аврора, не выдержав ничегонеделания, легла спать пораньше – перед завтрашним расследованием в любом случае нужно было выспаться. Погрузившись в сон и покинув своё тело, она первым делом полетела к гостинице, стремясь заглянуть в сны Жюля-Антуана де Труа – вдруг он выдаст свою тайну? Покружившись над крышей, Аврора прошла сквозь неё и невесомо порхнула внутрь, невидимым и неслышным призраком заскользила по комнатам, отыскивая дядю Люсиль.

Он лежал, раскинувшись на кровати, седые волосы растрепались и ореолом окружали голову, придавая худому лицу странное сходство с ликами святых, освещёнными нимбами. Острый нос выдавался, из-за чего его обладатель стал ещё больше похож на хищную птицу. Края белой, не самой чистой рубахи расходились на смуглой, поросшей волосами груди, но Аврора не стала присматриваться, напротив, поспешила отвести взгляд. На краю столика, стоявшего возле кровати, возвышался кувшин, от которого сильно пахло вином, так что даже бестелесная Аврора сморщила нос. Судя по всему, Жюль-Антуан немало выпил, прежде чем забыться глубоким сном.

Глубоко вздохнув и постаравшись не осуждать человека, чья вина ещё не доказана, Аврора шагнула в густое грозовое облако, окружавшее его. Она сощурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в туманных клубах, но это не помогло, сделала шаг в одну сторону, в другую, но вскоре увязла, точно в болоте, и застыла, беспомощно озираясь по сторонам. Как ни пыталась она пробиться через тёмно-серую, со свинцовым оттенком, пелену сна, всё было бессмысленно. Жюль-Антуан спал как убитый, погрузившись в глубокий беспробудный сон, вызванный не то усталостью, не то количеством выпитого вина, и никакие сновидения не являлись в его истерзанный разум.

Помучившись и поняв, что она всё равно ничего не добьётся, Аврора покинула де Труа и направилась к комнатам слуг. Там она сумела кое-что уловить, но их сны были хаотичными, обрывочными и неясными, она, переходя из одного сна в другой, ловила смутные образы, расплывчатые воспоминания, отдельные обрывки фраз и только больше запутывалась. Решив, что от разговора со слугами наяву будет больше пользы, чем от блуждания по их сновидениям, она пролетела через стену гостиницы и устремилась прочь.

Её путь лежал в лес во владениях Железной Руки, и двигала ею идея, пришедшая на ум вечером во время бесцельных скитаний по замку. Когда её осенило, Аврора страшно удивилась и даже разозлилась, что не подумала об этом раньше. В самом деле, ведь если она способна покидать своё тело и перемещаться в гостиницу или в замок Бертрана, то что мешает ей отправиться в лес и поискать там разбойников? Они не смогут ни увидеть, ни услышать её, а она вызнает всё про них! Восхищённая своей идеей, Аврора не задумалась о том, как она, даже если ей и удастся найти логово разбойников, сообщит об этом Бертрану и Леону. Скажет, что ей приснился вещий сон? Они не поверят, ещё и на смех её поднимут! Или ещё хуже – решат, что она тронулась умом на почве переживаний из-за потери мужа и гибели Люсиль... А Леон и вовсе может заподозрить её в причастности к разбойничьим делам!

Но как вскоре выяснилось, проблема объяснения своего знания о местонахождении Чёрного Жоффруа и его шайки отпала сама собой – по той простой причине, что Аврора это местонахождение так и не узнала. Она битый час кружила по ночному лесу, то и дело содрогаясь от гулко раздававшихся в ночи звуков – пугающе громкого уханья совы, протяжного волчьего воя, чьего-то глухого рычания и стонущих криков неизвестных птиц. Во всяком случае, Аврора надеялась, что это именно птицы. На ум пришли легенды о ночных пастухах, загадочных созданиях, чей облик так страшен, что они никогда не показываются на глаза людям и предупреждают их о своём появлении громкими криками, похожими на плач. Говорят, что эти существа добрые, но про Чёрного Жоффруа тоже говорили, что он благороден и не трогает женщин, однако Люсиль де Труа лежит сейчас в земле, заколотая кинжалом неизвестного убийцы...

Аврора знала, что лесные звери не могут причинить ей вреда, но всё равно вздрагивала и дёргалась от каждого резкого звука. Листья с деревьев с каждым днём облетали всё быстрей, лес становился прозрачным, стволы как будто истончились, ветви в темноте казались не то костьми скелетов, не то лапами неизвестных существ. Облетев, по её подсчётам, едва ли не весь лес, Аврора не нашла никаких следов разбойников. Разочарованная донельзя, она поднялась выше, над верхушками деревьев, и медленно заскользила назад, желая одного – погрузиться в глубокий сон без сновидений, подобно Жюлю-Антуану де Труа.