Дорога в Анкорн

Глава 7. Чердак

– Ничего не понимаю, – девушка с напряжением смотрела на часы. – Неужели это из-за того, что я оказалась на три года раньше положенного срока?

– Ты вообще письма читала? – Луи помахал листком бумаги. – Здесь же написано, что часы активируются только в определённое время. Как тебя такую безответственную в прошлое отправили?

– Я бы посмотрела на тебя, если бы ты, мистер умник, оказался в такой ситуации. И вообще, я тебе письма разрешила прочитать не для того, чтобы ты меня критиковал.

Мальчик показал ей язык и уткнулся в записи, перечитывая послание миссис Гринвуд.

– Не паникуй. Часы будут работать в декабре две тысячи восьмого, так что домой ты точно вернёшься.

– Ты понимаешь, что говоришь? – с отчаянием проговорила Эбби. – Я не могу ждать три года! Это же… Это очень долго.

С каждой минутой в девушке росла всепоглощающая тоска по родному дому и родителям. А что если эти часы не обладают никакой силой? Вдруг она останется здесь, в не столь далёком прошлом, отделяющем её от нормальной жизни чёрной бездной?

– Значит, должен быть другой вариант. Эти «нехорошие» люди, которые охотятся за часами, собираются ведь как-то отправляться в прошлое. Может, у них есть своя машина времени? – Луи внимательно смотрел на девушку сквозь стёкла очков.

– Ты предлагаешь отобрать у них эту «машину»? Давай, герой, попробуй.

– Какая ты противная. Я ведь помочь хочу!

– Не я одна на этом чердаке такая противная, – парировала Эбби.

Луи хмыкнул, собирая письма в одну стопку.

– А ты видела их? Тех, кто хотят забрать часы.

– Да, – она прикрыла глаза, пытаясь вспомнить лицо черноволосого парня.

– Это… Банда?

– Не знаю. Я видела только двоих. Как я поняла, главный среди них Тенэбр.

– Круто, – мальчик присвистнул.

– Что крутого? Он угрожал моему другу ножом.

– А… Угрожать ножом, конечно, не круто, но я о другом говорил. Крутое прозвище, хоть и очень пафосное.

– Прозвище? Это его имя.

– Не бывает таких имён. По-французски «тенэбр» означает «темнота». Ещё можно перевести как «невежество», но это как-то менее пафосно.

– Кто в здравом уме так себя назовёт? Темнота…

– Да-да, именно темнота. Я француз, я разбираюсь, – гордо изрёк Луи.

– Только твои знания не помогут мне оказаться в своём времени, – девушка чувствовала себя ужасно беспомощной. – Или дать отпор «невежде».

– А если попробовать починить часы, которые у тебя?

Эбигейл покачала головой.

– Миссис Гринвуд сказала, что часы уже не обладают достаточной силой, чтобы переносить на большие отрезки времени. Тринадцать лет – большой срок.

– Не перемещайся сразу на тринадцать лет. Переместись на три года вперёд, когда мои часы будут активны.

– Это очень глупая идея, – сказала девушка, но, задумавшись, добавила: – Или это чертовски гениальная идея!

– Ты очень низкого обо мне мнения, ромашка, – Луи развёл руки в стороны, а на лице его появилась уверенная улыбка.

– Не называй меня так, шкет.

– Я не шкет! Мне двенадцать, между прочим!

– А мне почти восемнадцать. Так что пока ты достаёшь мне до плеча, будешь шкетом.

Мальчик принял обиженный вид, демонстративно отворачиваясь к стенке. Эбби покачала головой и принялась созерцать свои часы. Задняя крышка отвалилась, все детали перепутались, превращая механизм в хаотичный набор запчастей. «И как же мне их починить?» – думала Эбби. Размышления её прервал громкий голос, заставивший встрепенуться.

– Я знаю, что ты дома, маленький негодяй. Если ты сейчас же не выйдешь, то будешь наказан на месяц вперёд, я обещаю! – бархатистый женский голос срывался в крик.

– Мне конец, – Луи вжался в угол и закрыл уши руками. – Она узнала, что я прогуливаю.

– Вот же… – Эбби запихнула часы в рюкзак, подходя к мальчику. – Мне нужно выбираться, ведь если твоя бабушка узнает, каким путём я залезла в дом…

– Я не могу ничего сделать. У меня и так проблем выше крыши.

– Да? Все твои проблемы сейчас сводятся к нескольким ударам по мягкому месту, причём прошу заметить, заслуженно. Нечего было школу прогуливать.

– Ах, так, значит?! Вот и выбирайся из дома сама. А я скажу бабушке, что ты меня похитила из школы и насильно держала на чердаке.

– Чердаке твоего дома, – скептично сказала она.

– У маньяков свои причуды.

Спор их прервал звук открывающегося люка. Эбигейл, бегло окинув взглядом интерьер чердака, спряталась за тем самым рундуком, в котором раньше находились часы.

– Предательница, – тихо пробурчал Луи.

По лестнице, вздыхая на каждом шагу, забралась седовласая женщина. Выглядела она достаточно молодо, только морщины и седые волосы выдавали настоящий возраст. Поправив длинное домашнее платье синего цвета, она рассерженно уставилась на внука.