Дорога в Анкорн

Глава 27. Вина

Наверное, в памяти Эбби навсегда останутся серые стены больницы, запах лекарств и леденящее кровь ожидание. Ожидание холодных слов доктора, который пока не может сообщить ничего конкретного.

Луи сидел на металлической скамье, уставившись в одну точку. Эбигейл пугало его состояние. Уголки губ опущены, руки безвольно лежат на скамье, а взгляд пуст. Парень не реагировал на попытки Эбби завести диалог. Он словно спал с открытыми глазами.

Когда счёт времени окончательно потерялся в пикании приборов, пришла Кэрри. Она, сжимая в руках какой-то листок, шла по своим делам, но её окликнул Луи. Эбби невольно поёжилась от хриплого голоса парня.

– Что с ней?

– Ах, Луи, не хочу вводить тебя в заблуждение, ведь сама немногое знаю.

– Говори, – он сдвинул брови к переносице, игнорируя боль.

Девушка прищурила один глаз. Наверное, возмутилась тоном Луи.

– Произошла передозировка транквилизатором. Во всяком случае, она поступила с таким заключением.

– Бред! Она никогда не использовала снотворное!

– Может, ты не знал…

– Я знаю все её лекарства! Скажи мне правду!

– Но это всё, что я знаю. Снотворное было введено уколом, причём в большом количестве. Соседка миссис Калвер нашла её в гостиной. Отчего-то входная дверь была открыта. Странный случай. Но не переживай, Луи. Возможно, её удастся спасти…

– Возможно? Возможно?!

Луи замолчал, давясь слезами.

– Луи, твоя бабушка сильная, она сможет выкарабкаться, – Эбби положила руку на плечо парня. – Всё будет хорошо, обещаю.

Кэрри кивнула:

– Вот-вот, просто следи за бабушкой внимательней. Рано паниковать. Если что понадобится, – обратилась она к Макгоуэн, – зовите меня.

Дождавшись пока медсестра уйдёт, Луи скинул руку девушки и развернулся к ней лицом. Оно не выражало ничего, кроме глубокого отчаяния.

– Только не говори, что ты не понимаешь!

– О чём ты?

– О том, кто это сделал! «Отчего-то входная дверь была открыта». Действительно, почему? Блэр искал нас, а попала под руку бабушка Ева.

– Но мы не можем быть уверены, что это сделал Блэр.

– Какая уверенность? Очнись! Всё плохое, что творится в моей жизни из-за часов. И вот опять. Я, – голос его дрогнул, – не могу потерять самого близкого мне человека.

– Луи, я знаю, что это ужасно. Но рано делать выводы. Кэрри сказала, что у миссис Калвер есть все шансы на выздора...

– Да при чём здесь Кэрри, глупая! С меня хватит! – он тряхнул головой. – Дай сюда часы: я исправлю произошедшее.

Глаза его наполнились безумной решительностью. Девушке пришлось отступить, упираясь спиной в холодную стену.

– Нет, Луи. Помнишь, чем закончилась твоя последняя попытка исправить прошлое?

– Тогда всё было по-другому.

– Нет.

– Я не прошу, Эбигейл.

– А что? Приказываешь? С каких пор ты начал заставлять меня делать что-либо?

– Ты не понимаешь? Я всё время делал для тебя то, что ты попросишь. Неужели одна моя просьба, стоящая человеческой жизни, для тебя так трудна? Я хочу спасти бабушку. Разве это преступление?

Он стоял так близко, что Эбигейл ощущала сбивчивое дыхание на своей щеке. В любой момент парень мог отобрать часы силой, но не делал этого.

– Не делай преждевременных выводов. Твоя бабушка будет жива и здорова.

– Может, мне поверить тебе на слово? Только вроде бы это ты говорила мне, что Блэр точно не вернётся домой раньше пяти часов. Посмотри на меня теперь, – Луи положил руку на плечо девушки. – Прошу, Эбби. Мне страшно. Страшно за бабушку Еву. Я боюсь остаться один. Ты можешь представить, каково это? Кроме неё у меня никого нет. Я один, Эбигейл.

Эбигейл опустила голову, не в силах смотреть на немую мольбу в глазах напротив.

– Я не могу… Если ты воспользуешься часами, то я не вернусь домой. Они больше не будут принадлежать мне.

– Отправимся в прошлое вместе.

– Если мы сделаем это, то в одном временном промежутке будут существовать три копии нас одновременно.

– Плевать!

– Как мы спасём бабушку? Если мы вернёмся домой, Блэр нас поймает и заберёт часы.

– Придумаем!

– Моё тело может не перенести ещё одно путешествие в прошлое.

– Значит, я вернусь в сегодняшнее утро один.

– Я же говорила, что если ты заберёшь часы, то я не смогу вернуться домой.

– Так… так ты поступаешь со мной? Как последняя эгоистка.

Лицо его резко переменилось. Он больше не молил о помощи. Он требовал.