Дорога в Анкорн

Эпилог. Есть только ты

Шесть материков. Около двухсот пятидесяти двух стран. Эбби закрепила канцелярскую кнопку в углу атласа, придирчиво осматривая его. Ей бы хотелось побывать во всех странах мира, ну или почти во всех. Пусть для этого понадобится целая жизнь. Она давно решила отмечать синим цветом страны, в которых побывала. Германия, Ирландия, Шотландия, Канада уже были закрашены. Все остальные государства остались белого цвета.

Спустя несколько недель после своего возвращения Эбби серьёзно занялась обустройством нового дома. Она старалась превратить его в уютное гнёздышко, которым когда-то было её старое жилище. Начала она со своей спальни.

Яркие картины и гирлянды согревали взгляд только первое время. Шли дни, и они становились пустыми побрякушками, занимающими всё свободное пространство. Эбби не знала, как это исправить, но пыталась всеми силами. Времени у неё хватало. Доктор запретил оказывать нагрузку на ногу, поэтому девушка сидела дома и никуда не выходила. Учиться пришлось тоже на дому. Она подозревала, что причина тому кроется не только в словах врача. Родители до ужаса боялись повторения событий и пытались защитить дочь всеми силами. Эбби свыклась с мыслью, что о свежем воздухе на некоторое время можно забыть.

Жизнь в четырёх стенах текла медленно. Эбигейл не жаловалась: ей нравилось жить в новом доме, хоть он и не вызывал особо тёплых чувств и домашнего уюта. Человек ко всему привыкает.

После пар в гости заглядывали Ванесса и Марк. Они обедали вместе, болтали о пустяках и делали домашние задания. Иногда Несси злилась на кузена и уходила на улицу, чтобы остудиться. В такие моменты Марк подходил к Эбби близко-близко и, заглядывая в глаза, пытался получить ответы на все интересующие его вопросы. Но не получал, слыша в ответ только неловкие шутки.

– Эбби, что с тобой? – спросил однажды он.

– А что-то не так?

Девушка не оторвала взгляд от тетради, продолжая записывать условия задачи.

– Я же вижу. В последнее время ты сама не своя. Я понимаю, что потерять память очень неприятно, но тебя ведь терзает не только это. Мы не чужие друг другу, доверься мне.

Эбби взглянула на него. Она соврала всем, что потеряла память. Иначе не смогла бы объяснить то, что творилось всё это время. Но девушка была даже рада такому исходу. Многое изменилось, и в первую очередь – она.

– Не знаю, что тебе рассказать. Меня не гложет произошедшее. Нога почти зажила, и я чувствую себя отлично. На твоём месте я бы больше волновалась за Ванессу.

– А что она? Просто ревнует. Считает, что я провожу больше времени с тобой, чем с ней.

– Правда?

– Да, только я тебе этого не говорил. Она, по сути, такой ребёнок, Эб. Не думал, что моя сестра будет против наших отношений.

– В таком случае сейчас ей не о чем волноваться.

– Э-э, не понял.

– Мы друзья, Марк. Не более.

– Круто, – скептично ответил он. – Даже причину не назовёшь?

– А обязательна причина? Если для любви нет причин, то и для отсутствия любви она не нужна.

– Всё ясно.

Марк уткнулся в учебник, хмурясь. Но не прошло и несколько минут, как он отложил книгу в сторону.

– Тебе нравится кто-то другой, верно?

– Нет. Вроде бы нет.

А потом пришла Ванесса, и Марк забыл про этот разговор. А Эбби забыть не могла. Человек ко всему привыкает. И, наверное, слишком сильно. Она не скучала по Луи. Просто вспоминала о нём каждый день. Случайно, сама того не замечая. А потом запретила вспоминать, но всё равно помнила. Каждую секунду. От этого становилось тоскливо.

Они слишком разные. Луи стал взрослым и грубым, а Эбби осталась прежней. Она уговорила родителей забрать заявление, которое они подали в полицию, и теперь их ничего не связывало. Ничего, кроме обещания отца Эбигейл избить парня, даже если он сунется в район, где они жили.

Декабрь подошёл к своему концу, и настала пора Рождества. Эбби не могла назвать этот день необычным: он никак не отличался от других 364 дней в году. Разве что люди становились чуточку счастливее, а столы ломились от вкусных блюд.

Она сидела за письменным столом, покачивая ногой. В руках шелестели цветные ленты. Она загибала края, сворачивала, сшивала их. Прижигала непослушные кончики, а затем откладывала готовые ленты в сторону. Хотелось создать что-то рождественское, что дополнило бы атмосферу праздника. Поэтому её выбор пал на красный и зелёный цвет, на красные бусинки, что будут занимать место ягодок омелы. Работа шла полным ходом, даря неподдельное удовольствие. Эбби так увлеклась, что не сразу услышала мамин голос.

– Эбигейл, спустись ко мне.

Она убрала ленты и спустилась в коридор. Там сидела мама, сжимая в руках резной горшок с белыми цветами.

– Кажется, у нашей принцессы появился жених, – папа хихикнул и кивнул на цветы.

– Что это?

– Гардении. От неизвестного поклонника, – Марта протянула подарок дочери.

Она взглянула на ароматный куст, усыпанный маленькими кремовыми бутонами. На одной из веток тонкой нитью была привязана записка.