Дорога в пламя

Часть первая. Райдо. ᚱ

Глава 1

Противный скрежет мела по доске вновь резал мне слух, возвращая к реальности.

Толстая рука, покрытая редкими тёмными волосами, уверенно выводила незнакомые символы. Преподаватель не оборачивался. Его отполированная залысина ловила солнечный свет и бросала на стол яркий блик — тот притягивал внимание куда сильнее любой лекции.

Мел замер.

Глухой, немного хриплый голос неожиданно зазвучал стихами:

—Гибнут стада,

родня умирает,

и смертен ты сам;

но смерти не ведает

громкая слава

деяний достойных.

Я моргнула. И сразу же пожалела об этом.

Веки налились тяжестью, а фигура преподавателя начала расплываться, как молоко в слишком горячем кофе. Мир на мгновение стал мягким — тем самым состоянием, в котором разум сдаётся быстрее всего.

Я дернула головой — слишком резко. Боль тут же полоснула шею.

По крайней мере, спать расхотелось в одночасье.

— Твою мать, он ещё и стихи читает. — По аудитории замелькали улыбки.

Третий год социологии — и всё равно находится место для бесполезных предметов. В этом семестре деканат порадовал нас обязательным курсами. Для всех факультетов. Без исключений. Говорят, университет получил крупный грант на культурно-историческое направление.

— Может, стоило выбрать уроки этикета? — Дана наклонилась ближе. Два орехово-зеленых глаза в обрамлении коричневых пушистых ресниц сверкнули насмешкой, похоже, её посещали такие же мысли, как и меня. — У них хотя бы дегустации.

Я пожала плечами.

— С моим характером меня бы выгнали после первого же занятия, — ответила тихо, не сводя взгляда с доски.

— Нет, — задумчиво протянула она. — Сначала тебя бы час учили держать спину, потом объяснили, какой вилкой есть рыбу… а потом ты этой вилкой кого-нибудь бы ткнула.

— Случайно.

— Конечно. И очень воспитанно.

Громкий звук оглушил аудиторию. Преподаватель — надо бы наконец запомнить имя, а то неловко всех подряд называть «извините» — поднял изогнутый рог. Потемневшие узоры, вырезанные по бокам, выглядели старше, чем весь наш город. Старше, чем что-то, чему вообще было место в этой пыльной аудитории.

— Правильный Сигнальный Рог не содержит никаких дополнительных звуковых элементов, — начал мужчина. — Только небольшое отверстие в узкой его части со слегка скошенными под воронку краями для более удобного расположения губ. Трубить в него нужно так же, как трубят в горн — используя вибрацию губ.

— Мистер Лермонт, а можно попробовать?

Вот, наконец-то всплыло имя.

Выскочка с первого ряда уже несся к нему. Он схватил рог, повертел в руках, прищурился… вдохнул поглубже — и дунул.

Звук вышел оглушительный. Рваный. Будто кто-то наступил на кота, а кот решил не сдаваться без боя.

— Довольно. Садитесь.

Спасибо, что спас нас от второго раунда.

— Я успел заполучить такой ценный экземпляр, как раз за несколько недель до землетрясения в Исландии, — он как-то грустно взглянул на рог и добавил. — В молодости постоянно ездил туда на экспедиции, а теперь это опасно.

Подчинив наше внимание, мистер Лермонт перешел к самой скучной части: пропуски, отработки, зачёты, внезапные контрольные — ловушки, расставленные на каждом занятии. Я с досадой выдохнула и раскрыла новую тетрадь, готовясь к интеллектуальной пытке.

— Даже тетрадку приготовила. Прелесть, — Дана закатила глаза.

— Заткнись, — я ткнула ручкой ей меж ребер.

Часы отметили полдень.

Стук в дверь.

Один за другим поползли опоздавшие студенты. Дверь хлопала, впуская шум коридора и запах дешёвого кофе. Лермонт молча наблюдал, лениво постукивая пальцами по старому рогу. Подавил гнев. Вытер лоб скомканным платком — будто стирал следы недопустимого раздражения.

— Меня зовут Томас Лермонт, — он поправил очки в черной оправе на своем маленьком носу. — Курс называется «Мифология и артефакты древних культур». На практике это означает, что мы будем изучать не только мифы, но и частично реальную историю. Сегодня начнём со Скандинавии…

Неловкое молчание. Нервно прикусил губу, будто взвешивая стоит ли продолжать.

— Бороться с опозданием наказанием не особо действенно. Я нашел иной выход: в начале каждого занятия мы будем изучать реликвии. Сегодня — рог, в следующий раз будет что-то другое.

Ловушка сработала. Студенты еще с минуту копошились, но, осознав, что он не шутит, замолкли и уставились на Лермонта с наигранным интересом.

Дальше слушать его оказалось сложнее. Он слишком увлекался и начинал говорить тихо — так, что большинство слов терялось в гуле вентиляции.

Я старалась фокусироваться на лекции, но ручка скользнула по полям тетради. Квадратики заполнялись один за другим однотипными штрихами, а мысли уходили куда-то дальше, туда, где не было ни залысин, ни рогов, ни пыльной аудитории.

— Так, — начал преподаватель после короткой передышки.

Его оборвал стук дверь.

Слишком поздно для опоздавшего.

Я подняла взгляд.

Лицо Лермонта побледнело, потом стало злым. Он выругался — достаточно громко, чтобы мы услышали — и распахнул дверь.

Аудитория вытянула шеи синхронно, как стая любопытных птиц.

В дверном проёме стоял парень.

Он неспешно вошел — будто у него не было ни малейшего повода торопиться, будто и на нас ему было наплевать.

Слишком худой. Болезненно бледный. Его кожа была почти белой, словно солнце никогда не касалось её. Медные волосы, густые и тяжелые, были стянуты в хвост, спадавший ниже плеч.

Он внёс коробку, поставил на стол и не спешил уходить. Просто стоял, пока Лермонт рылся в портфеле. Спокойный.

Безупречная одежда на высокой фигуре — темная рубашка без единого залома, дорогие часы, вычищенные до блеска ботинки — отметала догадку, что он обычный курьер.

Его образ тут же мне напомнил…

Мой взгляд скользнул к плакатам, которые Лермонт развесил к началу занятия. Один, восседающий на троне. Тор с молотом. Викинги с топорами. И самый большой плакат с рыжеволосым богом с отвратительной козлиной бородкой.