Дорога возмездия

Глава 6

Самое неприятное — звук. Если закрыть уши и ничего не слышать, только смотреть, то даже и не так страшно, не так ужасающе. А к запаху и вовсе легко привыкнуть.

Кая никогда не закрывала ни глаз, ни ушей. Каждую казнь, свидетелем которой могла стать, она досматривала до конца, не морщась и стараясь не ронять слез.

Ей всегда было больно и страшно. Но она заставляла себя смотреть, чтобы никогда не забывать — это именно то, что случится с ней, если она допустит ошибку.

Впервые на казнь ее привел король Элиот. Кая тогда была совсем юной и… Необразованной. Да. Необразованной. Хотя Его Величество предпочитал говорить о ней тогдашней как о бродяжке, безродной дикой девке и тому подобное.

Кая не хотела учиться. Она не понимала зачем. Но у Его Величества не было времени нежничать с непослушным лесным ребенком. Он схватил ее за руку и потащил к месту казни, вытолкал в первый ряд и не давал убраться оттуда до тех пор, пока последний крик не стих. Сказал, что костер ждет и ее.

И Кая стала учиться, стала послушной и воспитанной. Все ради того, чтобы выжить.

А потом она начала приходить и смотреть. Затем — использовать дар. В тайне, во мраке. Кая пробиралась самим духом до самых темниц и оседала в одежде осужденных, в веревках, связывающих их, в столбах, к которым их приковывали. Кая была с ними от начала и до конца.

Некоторые, кто, как и она сама, и правда владел магией, иногда чувствовали ее. Ощущали, что она где-то рядом.

Со временем страх, что с ней может случиться то же самое, перерос в благородное чувство вины.

Они там, нередко без вины осужденные, а она здесь. И она виновна.

Они погибают в агонии, а она ничего не делает с этим. В ее власти не дать артефакту сработать, как нужно церковникам, но она спасала только себя.

Десятки женщин погибли. И всех их она могла спасти, всего лишь потянувшись своим даром к артефакту. Но Кая никогда этого не делала. Она проходила проверки сама, но никогда никому не помогала, оставляя церковникам иллюзию власти и контроля. И пока они ломали головы, почему же только на Кае ничего не работало, она могла жить.

Королева Тувэ была единственной, кому Кая когда-либо помогала изменить итог проверки. Но стоит отдать должное. В тот раз Наставник Тимей не прикладывал руку к действию артефакта, позволив ему работать как положено. Руки приложила Кая, заставив показать, что королева чиста в той степени, в которой это нужно было для Лейхгара.

В этой деревушке не было никого, кто мог бы по-настоящему защитить людей. Святой рыцарь и местный Наставник отправил на костер даже мужчину. Неслыханная крайняя мера.

Не сказать, что такого никогда не случалось. И мужчин предавали огню, если считали, что они пособничают ведьмам. Но это случалось так редко, что в столице мгновенно вспыхивал переполох, если казнили не женщину.

Чаще мужчины становились заложниками Благих Башен. Некоторые приживались там и несли службу с гордостью, достоинством и удовольствием. А некоторые не могли примириться с тем, что там видели, с тем, что творили церковники. И они, как правило, никогда не дослуживались до высоких званий. Их отсылали в зачищенные места. Туда, где была нужна не жесткость и пламя, а в самом деле благодать и сострадание.

Кая считала, что это хитро и разумно, и тот, кто придумал такой способ использовать людей, был действительно умен. Но и вместе с тем безжалостен и жесток.

Лека положила руку ей на плечо. Кая от неожиданности вздрогнула и в который раз подумала, что совсем беззащитна, убить и напугать ее могло что угодно. Совсем не так, как в замке. Там она чувствовала приближение любого человека, там она держала под контролем едва ли не сам воздух.

Кая успела соскучиться по своей крепости, по своему дому. Она тосковала по тишине в груди и по чувству, что было подобно погружению в воду и возникало, когда она пользовалась магией.

Она хотела домой. В замок. Хотела снова просыпаться с рассветом в своей постели и спешить по своим привычным делам. Кая ни мгновения более не хотела быть в бегах, не хотела быть беспомощной.

— Пойдем? — Лека кивнула в сторону. — Трактир должен быть где-то там.

Кая кивнула. Прежде чем уйти, она снова посмотрела на костер. Ни криков, ни стонов больше не было слышно. Только лишь хруст горящего дерева в высоком пламени да вонь горелой плоти мучеников.

Порождения темных чертогов, вестники тьмы, поклонники демонов… Столькими словами называли одаренных магией людей… Кая была одной из них. Но ни порождением темных чертогов, ни вестником тьмы, ни поклонником демонов она себя не считала. Она не такая. Ей ведь даже было не ведомо, откуда в ней взялась эта сила, Кая ведь и вовсе не знала, чем таким являлась. Но неужели, даже будучи невиновной, она должна взойти на костер?

Учение говорило, что в таком случае должно принять судьбу Сестры Искупления. Но едва ли эта участь была хоть чем-то лучше костра.

Почему? Почему женщины должны были так страдать?

— Эй, в облаках не витай, — Лека схватила Каю за локоть и потянула на себя.

У самого лица мелькнул факел, пламя едва-едва не зацепило ухо и волосы.

— Мальчишка! Подожжёшь же кого-нибудь! — крикнула северянка вдогонку парнишке.

— В ночь молитвы пламя опасно лишь для ведьм! — он рассмеялся, обернувшись к Леке.

— Да плевать огню на ваши молитвы… — зло буркнула она себе под нос.

— Но они верят в…

— А вот на это уже плевать не только огню, но еще и мне, — Лека, прервав Каю, недовольно фыркнула. Возмущалась она громко, так что пара прохожих даже обернулась.

— Тише, — Ньял бросил на нее строгий взгляд.

— Да не понятно же, о чем я!

— Привлекаешь внимание.

— Ладно, прости. Заткнулась я, всё, — Лека примирительно вскинула руки.

— Вы знаете, где трактир? — склонившись к северянке, тихо спросила Кая.

Она все время опасливо оглядывалась по сторонам, боясь, что вот-вот рыцарь или церковник, догадавшись, кто пожаловал в их деревню, схватит ее за руку и потащит на костер. Кая не сомневалась, что заступаться за нее никто не станет. Скорее уж безумные в своей вере деревенские жители поднимут ее на вилы, еще до костра.