Дорога забвения

Глава 6 Пути и тропы ч.1

Если из хижины лесника полететь на  запад, следом за ветром, вскоре окажешься там, куда слетаются все ветры этого леса – у подножия Великого Ясеня. Здесь, на ложе из земли и снега, спит великан. Никто не помнит, как он здесь появился; никто не знает, кто он.  Одни говорят, что он – один из чародеев древности, другие – что он чудовище, осужденное богами на вечный сон.

Иногда сюда приходят люди – поклониться Древу, взять воды из источника, что омывает его корни, а некоторые безумцы – для того, чтобы взглянуть на великана и попытаться разбудить его. Не раз и не два тишину у подножия Древа разрывали громкие вопли, звуки горна и даже стук барабана – все без толку.

Люди уходили. Сон великана продолжался. И никто из приходивших не заметил, что тело великана не оставляет тени. Она давно уже сама по себе – бродит по лесу, перетекая от дерева к дереву, иногда – поднимается от земли и обретает объем. Она может многое – менять свою форму, перемещать предметы, ухватываясь за их тени на земле… Но она не может говорить.

Многие годы то, что видит тень, становится снами великана. И последнее время он все чаще видит скверные сны.

Правы те безумцы, что пытаются пробудить его – сумей они это сделать, награда была бы велика. А сейчас… обитатели леса живут почти как прежде, и не видят, что происходит в шаге от них.

Великан не может проснуться. Лишь тень его мечется по лесу, неспособная произнести ни слова. Некому предупредить.

* * *

Если обернуться черной птицей и полететь на север, к исходу дня достигнешь границы леса и скал. Когда-то лес подступал к самым скалам, но потом возник Разлом – огромная трещина в земле, уходящая в обе стороны на многие дни пути. Бросивший камень не услышит звука падения, настолько он глубок. Иные утверждают, что Разлом ведет к самому Сердцу Мира, а некоторые из тех, кто рискнул спускаться в него и смог вернуться, говорят, что он обитаем.

В том месте, где неприступные скалы расступаются, образуя проход, через пропасть Разлома переброшен мост, а сразу за мостом высятся Холодные Ворота - огромное строение, перекрывающее путь в долину. По обе стороны от массивных врат расположены укрепленные башни из черного камня, а в глубине скал, чуть в стороне от дороги, расположена крепость Мель-Тир.

Зачем она была поставлена здесь – неизвестно, многие сотни лет через Белые Скалы проходили с одной-единственной целью – ради торговли. Но люди чтили заветы тех, кто населял эти земли прежде них, и потому в крепости всегда был надежный гарнизон. И все идет своим чередом, порой – в течение десятилетий, но иногда на крепость нападает неизвестный враг. Как враг попадает внутрь, что он такое – никто не знает. Просто поутру спавшие обнаруживают, что все, ушедшие в дозор, исчезли.

Никто не видел врага, никто не смог отыскать его следов. Но ворота оставались запертыми, ценности в сокровищнице – нетронутыми, и, после долгих поисков и многих разговоров, спустя какое-то время крепость возвращалась к прежней жизни. До следующей пропажи.

Вояки не любили Мель-Тир. Бездействие и страх – совсем не то, чего ищет душа воина. Особенно много разговоров о Проклятой Крепости заходило тогда, когда людям начинало казаться, что слишком долго здесь все было спокойно, что еще немного – и снова придет Безымянный Враг. Как раз как сейчас.

Но народ королевства больше не роптал. С недавних пор, указом короля крепость отдана союзникам королевства – странному племени, которое, кажется, можно встретить везде. Они называли себя по-разному, но люди привыкли величать их по-своему. Чужаки.

Сейчас на стене Ворот стояли двое из них – высокий мужчина с лицом, покрытым сетью шрамов, и девушка, совсем не по сезону одетая в узкие брюки и легкую кожаную куртку. Ее, впрочем, холод совсем не смущал – сейчас она сосредоточенно смотрела вперед, в сторону освещенного лунным светом леса.

Вдруг она встрепенулась.

- Олег, он еще жив! – обратилась она к своему спутнику, - Я снова чувствую его, и теперь он немного ближе.

- Это не имеет значения. Ты знаешь, как сейчас опасно в лесу, а он новичок. Удивительно, что он вообще до сих пор жив – обычно холод или хищники довершают свое дело за час-другой. Но пережить ночь один он не сможет, а нам не добраться до него раньше, чем к утру.

- Есть еще тропы, - попробовала возразить девушка, но мужчина прервал ее резким движением руки.

- Ты помнишь, что стало с Лисом? А ведь он лучше всех из нас умел читать следы и выбирать путь. Мне и самому не по себе от того, что нам приходится кого-то вот так бросать на произвол судьбы. Но даже пойди мы Тропой – сейчас ночь, это их время. Скорее всего, мы встретим только его обглоданные кости.

- Днем ты тоже так говорил, - хмуро проговорила девушка, - Я послушала тебя и потеряла время. Второй раз я такую ошибку не допущу. Он еще жив – значит, борется. Как я тогда, на острове. Тогда ты не был таким разумным. Ты совершил глупость и спас меня, а теперь – мой черед.

Не дожидаясь ответа, она быстрым шагом двинулась в сторону лестницы. Мужчина тяжело вздохнул и направился следом за ней. Сегодня будет трудная ночь.

* * *

Мы стояли на поляне, а со всех сторон стекались звери. Но вот они остановились, и в задних рядах звериного воинства пошло движение – будто они перегруппировываются, расступаясь и вновь смыкая ряды. Хрольв вытащил клубок каких-то серебристых ниток и проворно обвязал одной нитью свою руку, другой – мою. Третья такая же нить легла под оперением стрелы, которую лесничий достал из колчана.