Дорога Зеркал. Королевство Белатор.

Глава 1

  Королевство Белатор славилось богатством и процветанием. Вблизи замка цвели роскошные сады, в которых росло множество разнообразных деревьев и цветов, привезенных из самых дальних уголков земли. Сам замок был настолько огромен, что казалось его могут увидеть люди на самом краю света. На стенах, вымощенных золотом, красовались шкуры диковинных животных. Полы были устелены дорогими коврами ручной работы, а потолки украшали ряды драгоценных камней. По коридорам туда-сюда сновали слуги, в тронный зал стекались благородные вельможи, угрюмые советчики и благородные воины короля Регнума. Намечалось великое пиршество в честь очередного удачного похода. Регнум был истинным воплощением властного правителя – высокий, статный, с широкими плечами. У него были сильные руки и длинные красивые пальцы, которыми он изредка поправлял свои черные, как смола, волосы. Своим взглядом он покорял, терзал и возносил к небесам. Глаза, цвета моря на закате свели ни одну благородную даму с ума. Регнум был строг со своими слугами, и невероятно нежен с женщинами, но лишь те, кто достигли его ложа, знали насколько он может быть жесток. Его бархатистый, с легкой горчинкой голос, как приводил в ужас, так и бросал в дрожь от наслаждения. От уголка губ шел глубокий маленький шрам, что придавало его выражению лица легкую ухмылку, которая делала его еще привлекательней.

  В тронном зале заиграла музыка. Бард восхвалял заслуги Регнума и его воинов, сочиняя на ходу песни. Иногда рифма на устах певца сбивалась, и король недовольно косился. Музыка, звон бокалов, голоса и смех смешались в одну единую ноту, пока Регнум не приподнялся с трона, подняв величественную властную руку. Разом замолкли звуки лютни, стихли разговоры. Воины приосанились, устремив взгляд на своего верховного правителя. И только советники тихо перешептывались, краем глаза поглядывая на короля.

-Мы вернулись с очередного похода, -провозгласил Регнум зычным голосом, -наши границы расширились до Бонума и берегов Бенефициума. И пусть знает каждый, - глаза короля налились кровью, - в этом зале и во всем мире, что нельзя стоять на пути у Регнума и великого королевства Белатор, иначе моря наполнятся кровью, берега будут устланы костями павших, а границы украсят пики с головами наших врагов. Никто и ничто не посмеет остановить нас на пути к величию и процветанию!

  Регнум выдержал паузу, окинув взглядом зал. Его взор на долю секунды остановился на Эрике, его сыне.

-Так поднимем же эти бокалы,- продолжил он,- за власть над миром, которую мы истинно заслужили перед Всевышним!

  На лице Эрика проскользнула едва уловимая усмешка. Зеленые глаза, обрамленные черными ресницами, в этот момент выражали ни что иное, как некую грусть и тонкую нотку презрения. Регнум уловил это.

-Мой сын, Эрик, поднимись, пусть все видят с кем плечом к плечу оголяю свой меч и караю врагов.

-И беззащитных людей, - добавив, Эрик поднялся со своего места.

  Его мощная молодая грудь, облаченная в дорогие наряды, вздымалась от нервных вдохов. Он еще раз глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться.

-Которые стояли у нас на пути, - продолжил он уже с улыбкой и нескрываемым величием, -за тебя, отец, за все наше войско и за великий Белатор.

  Эрик поднял бокал и до дна осушил его. Регнум с довольной улыбкой опустился на трон.

-Пейте, ешьте, празднуйте! Нас ждет еще много свершений! - закончил свою речь король.

  Вновь заиграла музыка, послышалось женское щебетание, басистый смех воинов и кряхтение раздутых вельмож. Эрик поднялся с кресла и вышел из тронного зала. Ему вдруг захотелось вдохнуть свежего воздуха, не пропитанного кровью, запахом обгоревшей плоти и трупного смрада. В коридоре, по обеим сторонам висели картины, написанные художниками, которые смогли удовлетворить короля своим талантом. Иные же, сгинули сначала в пучине глаз Регнума, а затем без вести в холодных объятиях моря, омывавших берег Белатора. Ни на одной из картин не было изображений женщин. Лишь великий король, гордо поднимающий меч, с устремленным под свои ноги взглядом, где обреченные и жалкие, в лохмотьях, пораженные им люди. Эти картины навевали больше страх и ужас, чем душевное наслаждение. Обо всем этом думал Эрик, неспешно направляясь к балкону. Он остановился перед большим зеркалом, обрамленным золотой рамой. Свет от лампад падал так, что половина отражения оставалась немного в тени. Эрик был красив, будто помесь дикого леса, изысканного благородства и домашнего уюта. Высоким ростом и шириной плеч он, несомненно, пошел в отца. Тот же волевой подбородок, тот же прямой греческий нос, красиво очерченные губы. Но, словно свежая зелень, глаза и светло-русые волосы выдавали в нем еще одну, иную породу. Тонко очерченные скулы, будто напоминали о ком-то далеком, но таком родном.

  Выйдя на балкон, покрытый белым мрамором, молодой принц устремил взгляд в ночное небо. Звезды выстраивались в причудливые цепочки, будто указывая путь к истинной судьбе. Полная луна казалась так близко, что можно дотронуться рукой. Дотронуться и обжечься о ее холодную блестящую душу. Это единение с миром все больше наполняло сердце Эрика.

  «Как много удивительных, непостижимых разуму чудес хранит этот мир», - думал он, - «Сколько еще его уголков можно не покорить, а познать, стать одним целым».

  Его мысли прервал Христоф – верный друг, оруженосец и соратник. Эрик мог даже назвать его братом. С самого детства они были неразлучны. Мальчишками они часто убегали за стены дворца, блуждая в поисках приключений. На базаре знакомились с торговцами, открыв рот слушали их рассказы о дальних берегах, воинственных королях и прекрасных принцессах. Эрик всегда представлялся селянином, ему нравилось играть с местными мальчишками в простые глупые игры. Это отвлекало его от нравоучений отца и наставников. Во дворце обычно говорили о войне, о власти. Учили правильно держать меч и управлять лошадью. Делали из него властителя, воина, убийцу. Ему не рассказывали о любви и нежности. Он был должен требовать, брать и получать. Но для получения плотской любви король был щедр в своих дарах. Его своеобразным развлечением было привозить с разных уголков мира женщин и девушек, обещая им лучшую, полную богатства и развлечений жизнь, но тем не менее обрекая их на рабство под своим покровительством. Так что, Эрик мог получить любую из них для своих утех. Но истинные чувства, когда в груди тихо трепещут бабочки, Регнум пресекал одним лишь взглядом своих бездонных глаз.