Дорогами ложных солнц

Глава 18

Лондон встретил проливным дождём — весьма символично. Но хотя бы Эндрю ещё в Нью-Йорке, и я могу отправиться прямиком к себе, принять ванну, забиться в угол и... Боролась со слезами весь длинный перелёт и теперь, измотанная этим «противостоянием», готова уступить. Сев в такси, вывела сотовый из режима полёта и с трудом удержалась, чтобы не дать себе волю прямо сейчас. Сообщение от Льюиса: «Кажется, я всё испортил сюрпризом, который, был уверен, приведёт тебя в восторг. Мне жаль. Надеюсь, ты хорошо долетела.». Убрав сотовый в сумочку, я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Когда доберусь домой, открою вино и позвоню Изабелле, выслушаю её «я же тебе говорила» и нарыдаюсь вдоволь.

Но план удалось осуществить лишь наполовину. Ванна, вино, слёзы — всё, кроме Изабеллы. Подруга не ответила, и, вздохнув, я послала ей сообщение с просьбой перезвонить при первой возможности. А потом наполнила бокал до краёв и забралась на диван, поджав ноги и размазывая слёзы.

***

Раздражающее гудение... снова и снова... Подняв голову, я попыталась сфокусировать взгляд… на чём-нибудь. Два светлых окна — уже день, два пустых бокала на двух столах и четыре пустых бутылки из-под вина. Я растерянно поморгала, и окна слились в одно, то же сделали столы и бокалы. Только бутылок — две, сколько бы ни моргала. А на столе между ними разрывается сотовый. Изабелла! Скатившись с дивана, я торопливо подхватила телефон и, не поднимаясь с пола, выпалила:

— Иза! Я вчера звонила... кое-что произошло...

— Да? И что же? — спросили голосом, принадлежавшим совсем не Изабелле.

— Джеймс... — простонала я.

— Тоже рад тебя слышать, — съехидничал он. — Ты вернулась?

— Ещё не знаю... — я мученически потёрла лоб, голова гудела. — Что случилось?

— Скажи ты мне.

— Имею в виду тебя... и Чарльза.

— Ты собиралась позвонить, когда вернёшься.

— О-ох... — только и выдохнула я.

Попыталась встать, но комната закачалась, будто вулкан пробудился под ней, и, налетев на стол, я «уронила» на пол бокал и бутылки.

— Что за шум? — поинтересовался Джеймс и тут же, будто не веря в собственное предположение, уточнил:

— Ты... пьяна?

— Не твоё дело, — огрызнулась я. — Говори, что хотел, мне пора в галерею.

— А ты ещё не там? Уже полдень.

— Ay, chi… — начала я мексиканское ругательство, но передумала, и закончила его, как изобретательница одноимённого слова и блюда:

— ...michanga![1] Перезвоню тебе позже, Джеймс, — и отключилась.

Обвела взглядом разгромленный стол, валявшиеся вокруг него бутылки и осколки бокала. Залила же я вчера тоску... Но почему Изабелла до сих пор не перезвонила? Покачиваясь, я снова набрала номер подруги — безрезультатно. Может, опять неприятности с закон предержащими? Несколько месяцев назад в штате Дуранго сменился начальник полиции. «Новенький» оказался рьяным, относительно молодым человеком, доставившим картелю Хуаресов немало хлопот. Потом проблему вроде бы решили. Но, может, возникла новая, и Изабелле попросту не до меня и моих сердечных переживаний? Отправив ещё одно сообщение, я побрела в ванную. Посмотрела в зеркало и совсем пала духом: никакой косметики не хватит, чтобы скрыть мой плачевный вид. Может, остаться дома? Но тут же тряхнула головой: один на один с мыслями о Льюисе сойду с ума — и повернула кран.

Остаток дня и весь следующий я отгоняла воспоминания, как могла, но они проникали в сознание, словно вода в прохудившуюся лодку. Льюис больше не давал о себе знать, и, с одной стороны, этому радуясь, с другой, я... просто по нему скучала. Именно этого хотела избежать, когда решила больше никого к себе не подпускать... и так глупо попалась. Пятницы и поездки в Дублин я ждала, как откровения — сосредоточившись на очередной афере, точно удастся отвлечься от произошедшего. И вот пятница, наконец, наступила.

Из Лондона в Дублин — около восьми часов езды, и Чарльз решил отправиться в столицу соседнего государства именно на машине. К его дому я подъехала к шести. Буркнула приветствие ему и Джеймсу и, закинув в багажник сумку и чехол с вечерними платьями, забралась на заднее сидение новенького Nissan.

— Всё хорошо, Сурэйя? — сев за руль, Чарльз полуобернулся ко мне. — Выглядишь... уставшей.

— Поссорилась с Рэем? — съязвил Джеймс.

Я молча отвернулась к окну. Эндрю будет в Лондоне на следующей неделе — к тому времени и я уже, вероятно, вернусь из Дублина. Мы встретимся, и я скажу, что больше не могу быть его «пари». Нужно было сделать это давно. Но только сейчас с моих глаз будто спала пелена, и я поняла: осуждая Даярама и спасаясь от боли, которую он мне причинил, я сама начала превращаться в того, кого осуждала. Встречаясь с Эндрю и Льюисом, убеждала себя, что грань, когда третий становится лишним, ещё не пройдена. Я ведь не ожидаю от них откровенности и верности, а значит и они не должны ожидать этого от меня. Но они ожидали — как когда-то я от Даярама. А я лукавила с обоими — как Даярам со мной...

— Сурэйя, приехали.

Джеймс тряхнул меня за плечо, и я открыла глаза. Сонно моргая, выбралась из машины и покачала головой при виде приземистого подслеповатого домика, окружённого диковатым садом.