Дорогами ложных солнц

Глава 19

Подъезжающие и отъезжающие машины, выходящие из них гости... Чем-то напоминает вечер в особняке Тео... но тут же себя одёрнула — никаких посторонних мыслей. Я здесь — по делу.

— Ваше имя, мэм?

Я перевела взгляд на задавшего вопрос охранника, но ответить не успела.

— Мисс Сурэйя Шейх, — произнесли за моей спиной.

И, с удивлением обернувшись, я увидела американского миллионера, партнёра Эндрю, с которым познакомилась на том памятном ужине, когда пыталась устроить скандал и уличила в невежестве миссис Транс.

— Мистер... — я запнулась.

— Люк, прошу вас! — махнул он рукой.

Точно, Люк Уильямс — не видела его после того ужина и имени уже не помнила. Но как он помнит моё?

— Прошу, — он галантно махнул рукой, и я вошла в зал.

Миллионер был не один, рядом дефилировала очень высокая и очень худая девушка с ярким макияжем и волной волос карамельного оттенка.

— Это — Пéтрушка, — представил её американец.

Девица что-то жеманно пропищала.

— А это — Сурэйя, подруга одного из самых ценимых мною партнёров, — он огляделся. — Кстати, где Эндрю?

— У него дела, — улыбнулась я. — Рада встрече, Люк, было приятно повидаться.

Хотела побыстрее от него отделаться, но американец оказался назойливым.

— Ну, конечно — ты знакома с Элиашем, поэтому здесь, — он махнул рукой, будто поражаясь собственной недогадливости. — Мир искусства не так уж велик, а его почитатели — одна большая семья, не так ли?

— Нет, — возразила я. — И с сеньором Соуза я не знакома.

— А это уже упущение, — «посетовал» американец. — Которое должно быть немедленно исправлено!

Подхватив девицу с именем огородной травы за несуществующую талию, он двинулся в глубь зала, поманив за собой и меня.

— Мы с Элиашем — хорошие друзья, и мне крайне приятно представить ему не просто ценительницу искусства, а владелицу одной из самых изысканных галерей Лондона! И должен сказать, прости мою дерзость, ты выглядишь просто умопомрачительно, Сурэйя!

Слово больно кольнуло — именно его использовал Льюис в ночь «улётной вечеринки» на яхте. Но я лишь вежливо улыбнулась:

— Благодарю, Люк.

— Только Эндрю не говори, кажется, он ревнив, — подмигнул тот и расхохотался.

Продолжая сыпать шутками и кивать знакомым направо и налево, американец легко скользил сквозь разряженную толпу гостей. Я следовала за ним, раз или два поймав на себе заинтересованные взгляды. На этой стадии знакомство с хозяином вечеринки в мои планы не входило, но так даже лучше, и я ещё больше выпрямилась, подходя к невысокому мужчине, стоявшему спиной к нам.

— Элиаш, дружище! — выпустив талию подруги, Люк только что не раскрыл объятия повернувшемуся к нам бразильцу.

— Oi, companheiro! — сверкнул тот улыбкой. — Como está?

Бразильский изобретатель был не только невысоким, но и весьма щуплым. Лет тридцати пяти, тёмные зачёсанные назад волосы, тонкие губы и бархатистые карие глаза — пожалуй, самое притягательное в его внешности, в остальном сильно напоминавшей недокормленного бельчонка.

— Позволь тебе кое-кого представить. Петрушка, моя amor — модель из Чехии, — представил Люк подругу.

И она, и бразилец расплылись в улыбках. Последний скользнул по девице оценивающим взглядом.

— А эта завораживающая леди, — повернулся ко мне Люк. — Сурэйя Шейх, знакомая моего партнёра по бизнесу и владелица самой очаровательной галереи в Лондоне.

Я выдала улыбку, которая в некоторых религиозных семьях Дубая запросто сошла бы за сексуальное домогательство, и кокетливо протянула бразильцу руку. В его тёмных глазах промелькнул слабый огонёк любопытства — реакция так себе, но Чарльз предупреждал, что бразильский machão предпочитает блондинок.

— Элиаш Соуза, — представился он, поднося мою руку к губам. — Галерея? Я о ней слышал?

— Вероятно, нет, — снова улыбнулась я. — Но ещё каких-то пять лет назад мир не слышал и об Элиаше Соузе, а теперь... — повела плечом. — Уверена, вы — вдохновение для многих.

Бразилец улыбнулся с чуть большей заинтересованостью.

— Ещё увидимся, amigo, — Люк похлопал его по плечу. — Вечеринка — выше всех похвал! И обязательно познакомлюсь с самой почётной «гостьей»!

— Она — скорее хозяйка, — возразил бразилец.

Люк рассмеялся и, подхватив бокал шампанского с подноса подошедшего к нам официанта, отсалютовал:

— Тогда мой первый тост за неё!

Подождав, пока Люк отойдёт, я вопросительно посмотрела на хозяина, делая вид, что не понимаю, о чём шла речь.

— О ком он говорил?

— О моём tesouro[1], — патетично выдал бразилец.

— Ах, о той самой статуэтке? — воодушевилась я.

— Хотите её увидеть?

— Можно сказать, я здесь для этого.