Дорогая пропажа

Глава 5. Возвращение (Харли)

Сорок с лишним километров до жилья… Разбитая машина. Перекрытая сходнем дорога. И холод, пробирающий до мозга костей. Пуще него – только мысль, что в ближайшие сутки нас никто не хватится. А после, если станут искать, то, явно, в районе объездной и дальше – к морю. Кому из наших придёт в голову, что меня понесло в горы?! Хотел сэкономить время на отдых. Сэкономил, болван! Сколько мы, такие, сможем пройти? Храбриться можно как угодно, но оба еле на ногах держимся. Осторожно ощупал резко отозвавшуюся на движение спину. А идти надо!

– Леск, вы…

– Тихо! – Лесконт, не глядя, суёт мне флягу и замирает с задранной вверх головой. Вслушиваясь во что-то, чего не могу уловить я. Новый обвал? Некоторые у нас на Базе их предчувствуют. Но причём здесь, тогда, сумеречное, медленно выцветающее небо?! Или?.. И, через некоторое время начинаю различать отдалённый гул.

– Фалькон?!

Оба, как по команде, вскакиваем.

Мир на какое-то время накреняется. Оооох!

– Огня… – на ходу уже бросает Экет, по свежей осыпи спускаясь к тому месту, где из-под завала, памятником, щерится основательно искорёженный древесный комель. Летят в сторону камни…

Добираюсь до багажника. Заклинивший, тот чертовски долго не поддаётся, но, наконец, тяжело опускаю наземь добытую канистру и вновь втискиваюсь под приплюснутую крышу, теперь – за автоприкуривателем. Лучше б, я курил! Или, ползая по салону в поисках ключей, догадался прихватить всё сразу!

Есть! То и дело оскальзываясь на мокром грунте, волоку найденное к Леску. Отшвырнув в сторону пробку и вдвоём перехватив колышащуюся ношу, поливаем ствол бензином. Позвоночник яростно протестует, колени подгибаются, дрожат... Но, теперь – самое сложное. Попасть небольшим, едва светящимся на конце столбиком в переплетение корней так, чтобы загорелось. Я прикидываю расстояние, но Лесконт, молча отобрав у меня прикуриватель, кивает: «Отойди!». На вытянутой руке, будто спичку, подносит его к капающей горючей жидкостью древесине. Рывок в сторону. Хлопок, треск…

И рокот мотора. Уже совсем рядом. С растущего на глазах борта пару раз мигнуло. Нас заметили!

Задыхаясь, поворачиваюсь к Капитану.

– Ты шумас… Сум-машедший!

Он опускается на камни, – больше, всё равно, некуда, – вытянувшись осторожно, закладывает руки за голову.

– Переговоры… были моей сильной стороной. Но сегодня они – ваши.

Фалькон садится. Я, как только могу быстро, иду навстречу невысокой, коротко остриженной девушке.

Пепельноволосая, в облегающем лётном комбинезоне, она могла бы казаться очень симпатичной, если бы… улыбалась.

– Туристы?

… и, если бы, была чуть повежливее!

– Нет, – невольно щёлкаю каблуками; наблюдая её выправку, тянет докладывать. И мысленно проклинаю свой язык – лучше было согласиться на «туристов», ведь правды ей, узнать, всё одно, не дано.

– Мы добирались до Верхнего Поста. Гроза. Попали в обвал и…

– Ясно. – Смотрит неодобрительно. – Медицинская помощь требуется?

Леск, вроде, цел. Я… Не сейчас. Это подождёт!

– Нет…

– Тогда, я пришлю спасательную бригаду. Никуда отсюда не трогайтесь. Будет в течение получаса.

– Послушайте. Мы чертовски замёрзли, нельзя ли…

– Нет.

– Но…

– Фалькон четверых не выдержит, – чеканит она, – Мне требуется вернуться и оповестить кого следует.

А кого следует?!

– Я очень вас прошу. Нам…

– Чем дольше мы станем препираться, тем дольше вам придётся ждать!

– Артана… – надтреснутый, смертельно усталый голос у меня за спиной.

Заставивший нас обоих вздрогнуть.

Глаза девушки, большие тёмно-серые, слегка сощуриваются. Будто внезапно оступившись, она делает осторожный шаг назад и замирает. Губы – по слогам, беззвучно: «Ка-пи-тан?..»

Артана? И только услышав имя, наконец, узнаю её.

«Я ведь… Где ты пропадал столько времени?! Они… они же похоронили тебя, сволочи! Леск!!! Лесконт… Как я плакала… Как же я по тебе ревела, ты понимаешь!!! Не у могилы... Там… с их... музыкой! Нет. Где… где я никогда не могла себе этого позволить. На Мостике. Лежащей на боку в тех горах... «Виллисы». Разбитой, тёмной... Мёртвой в хлам, слышишь! Перед капитанским креслом. Твоим… Я пробралась туда. Потому, что – без тебя…Без тебя ничего…

Леск… Господи!!! Ты!..»

Старые фотографии в газетах… Времён войны. Артана Веслер. Бывший командор его корабля.

– Капитан… – и слёзы.

Лесконт стоит перед ней, неподвижный, с каменно-спокойным лицом.

Что-то не так. Всё – не так! И я чувствую себя бессовестно лишним здесь.

– Нам… Нужно лететь. Артана.

Больше – ни слова.

«Хороший… Не мой…Чужой… Я… я тебя довезу! Куда хочешь! Куда скажешь! Хоть – на край света! Только – живи! Только – не надо так больше! Не умирай… Ну, пожалуйста! Только не…исчезни сейчас!»

Девушка ладонями вытерла мокрое лицо. Приосанилась, подтянулась вся.

– Простите.

Речи о грузоподъемности фалькона теперь не было. Никто не спорил и не препирался. «Не выдержит четверых»?! Троих – выдержит.

Она была одна.

За скальным массивом, чуть левее объездного шоссе во внушающем уважение саду – двухэтажный особняк с колоннами. Дачная резиденция губернатора ближайшего городка, как отрекомендовала его транспортировавшая нас командор. Закрытая для прочих территория.

Плевать! Лишь бы пустили!

Посадка. Я осторожно тронул Леска за плечо. Делящий со мной заднее сиденье, он за всю дорогу не шелохнулся даже. Не бледное уже, серое почти, в свете фонаря лицо… Сползая животом по обшивке на брусчатку дворика, вопросительно покосился на Артану: «Поможете?». Та лишь отрицательно встряхнула короткими прядями: «Он – сам».

В это не верилось.

Но из кабины Леск вылез, действительно, сам.

– Идите следом. Я предупрежу хозяев. Из вас… отвратительный штурман, Капитан!