Дорогая пропажа

Глава 6. Заговорщики (Артана)

Я покосилась на дверь: вот-вот должна вернуться хозяйка. Ну, и как распорядитесь представить её нашему гостю?! Как Лиссу-Виллису? Или, как… Анну?

… Не волноваться бы лучше ему сейчас! По таким-то пустякам.

Леск вальяжно расположился на пушистом ковре в гостиной, поближе к камину… Знает ли он – насколько мне ведома эта его трогательная особенность – зябнуть везде и всегда, но ни за что не показывать вида? Даже внутри корабельных отсеков, где мы порой с ума сходили от жары, Капитана редко можно было застать без привычных плаща и перчаток.

Такова форма? Да, но когда ей на «Виллисе» пунктуально следовали?! И Лесконт – первый, – с вечной своей эпатажной гривой до плеч, – туго стянутая в хвост неуставная патлатость офицерам ещё простилась бы, худо-бедно, но чтоб – такое! Впрочем, тебе, – а значит и нам, – было позволено многое.

… С вечной гривой... Где же ты успел побывать, Капитан, и что увидеть? Взгляд твой стал ещё жёстче, ещё отчуждённее, а вокруг запястий – сходящие синяки… Их не скрыть, – рукава рубашки Лиссиного отца коротковаты, – и тебе это не нравится. Очень.

– Вы похожи на пирата.

Глянул через плечо.

– Примерьте! – подала ему, стащив с шеи, свой авиаторский шарф.

– Это усилит сходство? – усмехнулся, взял, быстрым движением обвязав его вокруг головы. Весь – непривычно, в чёрном. Гибкий, исхудавший…

И кусаться, похоже, на удивление, не собирающийся.

Что ж, пока в комнате никого больше нет…

– Капитан… Что с вами было?

– Ничего. Решили, что мне надо отдохнуть. А теперь я понадобился снова.

– Но…

По коридору зашлёпали босые ноги. Пожелав не вовремя покинувшему ванную Лескову спутнику провалиться, пришлось оборвать себя на полуслове и идти на розыск какой-нибудь обувки.

Сейчас ещё и Лиссу принесёт!..

Вернувшись, собралась с духом, голос – самый решительный, в руках, помимо тапочек, экспроприированная у садовника бутылка водки:

– Снимайте рубашку, Капитан!

Лесконт взглянул так, будто видит меня впервые.

– Слышите! Я больше не могу… как вы кашляете!

Когда-то я не могла с ним поспорить вот так – открыто. А теперь, то ли в отсутствие субординации, то ли, – но, нет, боевым командиром он, всё равно, для меня остался, – в его мнимой смерти было дело. Изменившей… многое.

– Это лишнее, Артана.

– Хотите не встать завтра?!

– Я – в порядке.

– И кто вас учил лгать?

Новый приступ кашля застал его врасплох, иначе бы мне не поздоровилось.

– Хорошо. Но, только после вас! – внезапно сдавшись, кивнул на…

Шарлевиль его зовут, кажется?

– Почему – после меня?

А улыбка у того приятная… Очень.

– Должен же я знать, что мне предстоит!

– Лесконт, вы надеетесь, что на мне кончится водка? Её хватит, но подопытным я быть готов! После всего, что с нами сталось, это – лучшее, чем позорно слечь с простудой.

…Нет, не приятная. Беру свои слова назад. Он выражается, как… Энсент Рузай. Та же патока!

И… что, мельком, так исказило лицо Капитана при слове «подопытный»? Всего на какое-то мгновение, но…

Или – показалось, а Леск просто злится на меня за то, что… перечу?

– Пьёте? А я?! – с порога, порядком запыхавшаяся Лисса.

– Нет, лечиться пытаемся. Ужин будет через, – глянула на ходики, – двадцать минут.

– Хорошо. – Самым беспечным тоном: – Нас задержали... Надеюсь, вы тут без меня не… стеснялись? – взгляд её переметнулся на сидящего в углу дивана Шарлевиля.

– Меня зовут Мираж Ф. Шарлевиль-младший. Вернее – Харли. Мы следовали к Верхнему Посту, но… Простите за вторжение! – поднявшийся Лиссе навстречу, он теперь и улыбался в точности как Энс!

Подруга понимающе кивнула:

– У нас из-за урагана перенесли дневные занятия. Такой грозы давно здесь не случалось!

– Вы учитесь?

Светская беседа…

– Я учусь летать. Хочу стать пилотом, как… один человек.

Этот «один человек» молча стоял, подпирая стену, в нескольких шагах от неё. И я не знала, что делать!

– Я тоже хотел связать жизнь с небом. Если бы не война…

В тоне аукнулась такая знакомая сдержанная тоска, неволей заставившаяся меня вглядеться...

Высокий, ростом почти с Леска, худощавый. Из породы «вечных мальчишек». Сколько ему? Двадцать три? Тридцать? Глаз – тёмно-серый, пристальный, – на второй и пересечённую едва заметным шрамом щёку всё время норовит упасть, мокрая сейчас, каштановая прядь… И… он не трус и не глуп – это видно сразу. В таких либо влюбляются на всю жизнь, либо – ненавидят.

– Если бы не война… – выдохом повторила за собеседником растроганная Лисса.

Постояла ещё немного.

– Ну… я пойду переоденусь и, заодно, попрошу накрывать на стол… Вы устали с дороги. А потом – будем лечится.

… Лисса, ты – умница! Иди!

Стоило ей удалиться, оба мы, по команде будто, развернулись к Капитану:

– Лесконт…

– Леск, это чужая тайна, но я должна предупредить, что…

– Алексей. – Негромко произнёс он, – твой однокашник по Академии. – Следом кивок Шарлевилю: – Друг вашего отца. Устроит всех?

И, невозмутимо протянув руку к полке с книгами, уложил плашмя небольшую лакированную рамку со своим любительским портретом.

Поужинали мы, можно сказать, втроём. Едва притронувшись к еде, Леск вскоре сослался на предыдущую бессонную ночь и исчез в отведённой ему комнате.

После, молодой человек с заковыристым северным именем вызвался помочь Виллисе разобраться с чертежами двигателя, а я расположилась в кресле, глядя на огонь.

– … но... у Артаны есть служебная рация, – через какое-то время донеслось до меня.

– Дальности, опасаюсь, не хватит. Как бы нас не объявили без вести пропавшими!

Взглянула искоса. Мираж Ф. улыбался, только на этот раз совсем не по энсентовски – устало и… через силу.