Дороги ветров

Глава третья

  Глава третья.

   На лес медленно наползал полдень. Стоящее в зените яркое солнце игривыми ручьями света пробивалось сквозь пышные кроны деревьев, в которых плутал затерявшийся в листьях ветер. Кажется, его свободной порывистой душе очень нравилась эта забавная шалость, позволяющая срывать с многолетних коренастых дубов перезревшие жёлуди. Последние, вторя звонкому щебету птиц, шумно падали на землю, вызывая у местных белок множественные запасливые порывы. Рядом, шагах в десяти от нас, бежал искрящийся в солнечных лучах ручей, а перед глазами мелькали зелёные просторы чащи. Все вокруг бурлило и бежало, радуясь жизни, возвещая о приходе дня.

   Придерживая за поводья Ковыля я смотрела в спину идущему впереди нас Риону и все силилась понять, что же он - отпрыск одной из великих семей страны - мог забыть в дороге к столице да еще и совершенно один? Догадываюсь, что подобные мысли и вопросы крутились не только в моей голове, но, ни один из нас не смел переходить ту хрупкую грань между едва знакомыми путниками и товарищами, знающими друг о друге чуть больше положенной нормы.

   При всем нашем теплом общении на протяжении двух дней с того момента, как Рион буквально ввалился на поляну, ни одной серьезной темы мы не поднимали, хотя и решили продолжить путь бок о бок. Главной причиной для этого решения стало то, что он, как и я, направлялся в главный город нашей родины - Мирион — портовый, буквально выросший из камня на гребне скалы, уголок жизни. Наша клятва продолжала действовать, а значит, мы вполне могли положиться друг на друга.

   Самым странным для меня было то, что я отчетливо понимала и осознавала свое желание доверять Риону. Он не вызывал у меня никакого отторжения или неприязни. Открытый и улыбчивый мальчишка просто не ассоциировался в моей голове с неприятными типами, что могут мило и льстиво улыбаться, а позже, цепляясь за каждый неверный шаг или не к месту оброненное слово, строить козни. Возможно, всё это было лишь обманкой, очередной лживой уловкой высшего общества, но я, доверяя чуткости Ковыля и порывам своего сердца, желала, чтобы такой добродушный и на первый взгляд простой Рион был настоящим.

   Еще одной, и далеко не безосновательной, причиной присмотреться к Риону было и его, совсем не свойственное книжнику, владение оружием - прямым двуручным клинком с темной вязью линий на рукояти. Все: от повадок до мельчайших движений говорило о том, что меч за его спиной используется чаще, чем положено правилами семьи Форийских. Иной раз, наблюдая за тренировками парня во время привалов, я мысленно признавалась себе, что в бою друг против друга мы были бы на равных. На моей стороне в этой схватке оказались бы ловкость, опыт и скорость, на его - сила ударов и нестандартный, непредсказуемый и далёкий от навязанных канонов стиль владения мечом. В последнем я успела убедиться еще вчера, когда он ловким совершенно незнакомым мне движением подсек на тропинке, выбив из тельца дух, большого зайца для ужина. Это смертельное движение заворожило меня настолько, что я сама испугалась мысли и желания увидеть это вновь. Увидеть, понять, разгадать... Чертова привычка примерять движения чужих клинков на себя! Спасающее, но ужасное умение продумывать ответный ход на любой взмах меча даже не предполагаемого противника, а обычного человека. Странно, что еще к ножам в тавернах не приглядываюсь, иначе с особой точностью можно было бы констатировать глубокую паранойю.

   Я еще долго могла бы размышлять о доверии к одному идущему впереди книжнику, если бы не поняла, что все догадки и мысли здесь бесполезны. Либо спросить, но тогда необходимо будет рассказать и о себе, либо утопить глубоко в своей душе ненужное бессмысленное любопытство. Что даст мне это знание? Спокойствие? Силу? Нет, ровным счетом ничего, ведь вскоре наши пути разойдутся, оставив после себя лишь теплые воспоминания о нескольких погожих днях и ничего не значащих разговорах, которые вскоре сотрутся из памяти.

   Невольно подумалось о том, что прощаться(даже в мыслях и до расставания) мне совсем не хочется. В компании Риона было легко и уютно. Словно лютой зимой с мороза зайти в теплый дом, где тебя непременно ждут. Странно-домашнее ощущение преследовало меня все то время, что мы провели вместе. И пусть путешествие еще не подошло к концу, мне уже было грустно отпускать от себя этого человека.

   Чтобы не думать о неизбежном я мягко потянула Ковыля вперед за поводья и нагнала Риона. Тот лишь улыбнулся, не сбавив шагу, и указал вперед:

   - Дальше должен быть большой овраг. Его лучше обойти, так спокойнее будет. А к вечеру доберемся до противоположной стороны низменности, там и до ближайшего городка рукой подать. Не больше дня пути.

   - Откуда ты столько знаешь про этот край?

   - Откуда? - юноша усмехнулся, поправив сползшую с плеча лямку рюкзака, и взглянул на шелестящие над головой зеленые кроны деревьев. - Когда-то у моего дяди была усадьба недалеко от западной границы леса. Никто не понимал, зачем ему так нужен такой совсем небольшой кусочек земли вдалеке от всех наших владений, но он сам был уверен, что его дом - лучшее место на свете. Я часто в детстве неделями не покидал этого поместья. Мне там нравилось. Столько пьянящей свободы и простора, казалось, и не сыщешь больше нигде. Тогда же облазили с дядей весь лес. Хорошее было время...

   По губам Риона скользнула грустная улыбка. Он явно сожалел о том, что не может вернуться в то далекое время. Сколько ему было тогда лет? Десять? Двенадцать? Что-то было упущено, и лес теперь был не только ярко-красочным светлым символом жизни, он приобрел неожиданный привкус тягостной ностальгии парня. И пусть я не была в этом лесу в те времена, мне невольно захотелось в них заглянуть, понять счастье ребенка, покинувшего душные стены дома и окунувшегося в волшебное буйство цветов и красок. Это желание так сильно овладело мной, что я с особым усердием стала рассматривать лес. Вдруг хоть что-то не изменилось?