Дорогой дневник, я — дракон!

Месяц пятый, 22 день

Дорогой дневник, сегодня я поймала себя на том, что разговариваю с фантомами дольше, чем с живыми людьми. Наверное, это тревожный знак. Или профессиональный рост.

Связи с домом всё так же нет. Ни письма от папочки, ни записки от мамы, ни даже скучного отчёта от придворного мага о том, как там дела у кланов. Я уже три раза проверяла магическую печать на сундуке с зеркалом связи — всё работает, только никто не зовёт. Папа, конечно, предупреждал, что эксперимент требует «чистоты условий», но я не думала, что «чистота» будет ощущаться как пустота. Башня стала слишком тихой, даже когда в ней все четверо.

Лидия в последние дни исчезает чаще. Формально — «буквально на полчасика» прогуляться подышать воздухом или «слегка пройтись по окрестностям, я же не ребёнок». По факту — это обычно означает, что через какое‑то время под башней появляется знакомый силуэт, и они с Эдвардом где‑то там разговаривают, куда не долетает мой слух и не дотягиваются мои иллюзии без явного вторжения в чужое личное пространство. Я остаюсь наверху, прислушиваюсь к гулу голосов, превращённых ветром в кашу, и делаю вид, что у меня есть дела поважнее.

Сегодня я решила, что у меня действительно есть дела. Создала себе компанию: маленький фантомный ящер, который шуршит по полкам с книгами, и полупрозрачную девушку с косой, сидящую на подоконнике. Девушка должна была быть «идеальной драконицей» — уверенной, величественной, с крыльями. Вышла почему‑то очень спокойной и немного грустной. Мы с ней молча смотрели друг на друга, пока я не поняла, что это выглядит слишком жалко даже для дневника, и не развеяла её. Ящера оставила — он хотя бы искренне радуется каждой найденной пылинке.

Когда Лидия вернулась, у неё было то самое лицо: сияющее и одновременно уставшее. Она сказала, что просто гуляла, и добавила пару обрывков про «сложные решения» и «неудобные разговоры». Я кивнула, хотя у меня внутри всё сжалось в тугой узел. Я знаю, как выглядят люди после разговоров с отцами‑правителями. Такой же узел я видела у папочки после Совета.

Мы поужинали вместе, обсудили погоду, очередного рыцаря‑труса, который развернулся ещё на подъезде к башне, и новую попытку Ниньи испечь что‑то «без лишнего жара». Всё было правильно, ровно и вежливо. Слишком ровно. Слишком вежливо. Как будто между нами появился ещё один невидимый гость, о котором мы обе старались не думать.

Иногда мне кажется, что наша изоляция теперь не только от мира, но и друг от друга. Башня всё та же, комнаты всё те же, мы по‑прежнему делим чай, сокровищницу и одеяла в ветреные ночи. Но в разговорах стало больше пауз, в смехе — больше запоздалых вздохов. Я не знаю, когда именно между «мы» и «они» выросла эта тонкая, почти невидимая стенка, но боюсь, что её построила не магия папочки, а мы сами.

Если мой дракон когда‑нибудь проснётся, интересно, он будет знать, как ломать такие стены, или только умеет строить башни?