Дорогой дневник, я — дракон!

Месяц восьмой, 24 день

Дорогой дневник, этой ночью кухня больше походила на исповедальню, чем на место, где варят суп.

Лидия вернулась после встречи с Эдвардом поздно и выглядела так, словно её прогнали через две разных сказки подряд: одну про «великую миссию», другую — про «личные ошибки». Мы уселись с кружками травяного отвара и долго молчали. По ней было видно, что слова где‑то бродят, но никак не решаются выйти.

В какой‑то момент она всё‑таки выдохнула и спросила, верю ли я, что люди способны меняться. Не конкретно он, не конкретно её отец, а вообще. Спросила так, будто от моего ответа зависело не только его будущее, но и её собственная версия себя. Я поймала себя на том, что перебираю в голове всех знакомых: драконов, которые годами меняют только манеру улыбаться, людей, чья «принципиальность» странным образом совпадает с выгодой, и себя, которая вроде бы растёт, а всё равно таскает чужие ленты в сундук как доказательства «моё».

Я сказала, что вижу, как люди учатся вести себя по‑другому, становятся осторожнее, иногда мягче. Но если кто‑то однажды увидел в тебе вещь, а не человека, я не уверена, что это можно развидеть до конца. Лидия на это только скривилась и призналась, что именно это её и пугает: если признать, что Эдвард не изменился, придётся признать, что и она навсегда останется той самой девочкой, которую можно было почти превратить в игрушку с помощью зелья и красивых слов.

Меня в этой беседе страшило другое. Я видела, как в ней борются две силы: здравый смысл, который помнит каждый его шаг, и упрямое человеческое «а вдруг всё‑таки можно стать лучше». И я вдруг поняла, что боюсь не его второго шанса, а того, что её вера в возможность изменений окажется сильнее моей паранойи. Потому что если она решит снова рискнуть, мне придётся либо поддержать, либо признаться, что я верю в договоры и кланы больше, чем в людей, которых сама же люблю.

Никаких окончательных выводов мы не сделали. Она ушла спать с морщинкой у переносицы, я осталась на кухне допивать остывший отвар и считать, сколько раз за вечер мысленно использовала слово «боюсь». Для дракона, который должен думать категориями силы и выгоды, это какое‑то неприлично человеческое количество.



Отредактировано: 17.06.2026





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять