Дорогой дневник, я — дракон!

Месяц восьмой, 29 день

Дорогой дневник, сегодня я наконец услышала вслух то, чего давно боялась: что моя любовь к Лидии слишком похожа на цепь.

Все началось с того, что я вернулась из деревни в очередном сорочьем настроении. В карманах бренчало и шуршало: криво вырезанный деревянный дракон, пара стеклянных шариков, тонкая цепочка, колокольчик. Всё это в моей голове уже было помечено ярлыком «Лидии». Мне казалось, что если мир вокруг трещит по швам, ничто так не помогает, как бесполезная красивая ерунда, которую можно кому‑то подарить.

Когда я разложила трофеи на столе и, как обычно, начала радостно комментировать, на какой палец ей пойдёт кольцо и как колокольчик будет звенеть на запястье, Лидия сначала улыбнулась по привычке. Но улыбка не дожила до конца моих объяснений. В какой‑то момент она устало сказала, что не хочет, чтобы её обвешивали всем, что блестит, как выставочную куклу, и что я отношусь к подаркам как к способу отметить свою территорию.

Самым больным было даже не то, что она сравнила себя с полкой в моей сокровищнице, а то, что попала. Она очень точно сформулировала: для неё мои сундуки с её ленточками и шпильками выглядят как коллекция доказательств «это моё». Для меня — как единственный способ удержать ощущение, что она здесь, даже когда она внизу, в деревне, или там, на площадке, с Эдвардом. И вот эти две правды вдруг столкнулись.

Она сказала, что устала быть чьим‑то «проектом» и «по плану» — моим, его, отцовским. Что от Эдварда хотя бы ожидается честная сделка: он не скрывает, что видит в ней залог. А я прячусь за словами «люблю», «забочусь», «защищаю», но при этом таскаю её вещи в сундуки, строю фантомов вокруг башни и рычу на каждого, кто приближается, не спрашивая, чего хочет она сама. Слово «клетка» прозвучало один раз, но его хватило, чтобы у меня внутри что‑то треснуло.

Я пыталась объяснить свою драконью логику: что складывать любимое в отдельную кучу — это не про владение, а про страх потери. Что мой боковой сундук — не тюрьма, а алтарь. Но звучало это, должно быть, плохо, потому что в голове у меня всё равно стояла картинка: Лидия, которая говорит, что сбежала из одной золотой клетки во дворце и не хочет обнаружить, что я построила ей вторую, только уютную и с пледом.

Когда она ушла, я долго сидела на полу у сундука и пересчитывала её мелочи, как будто от количества зависел ответ. Если смотреть глазами дракона — это правда сокровища. Если глазами человека, которому всю неделю повторяют, что он живёт в башне и его «держат» — уже не всё так очевидно. Папочка всегда учил, как отпускать невыгодные сделки. Никто не объяснил, как отпускать людей, которых ты по привычке складывал в сердце, как монеты по кучкам.