Дорогой друг

18

            Мне начала трезвонить Даша, поэтому пришлось попрощаться с Юлей, и пойти в следующую аудиторию. «История культуры» всегда казалась мне сложным предметом – ну не умела я красиво рассказывать о прекрасном. Другое дело моя одногруппница – Катрина Зарецкая. Стоило только ей выйти к трибуне, так вся аудитория, включая меня, затихала, внимательно вслушиваясь в её слова. Её подружка – Тася Алиева – тоже недалеко от нее ушла. Живопись её ни капли не интересовала, поэтому она хитростью завлекала нашего преподавателя разговорами о литературе.

            Счастье, что на этой ленте опрос проходит мимо меня, давая время ещё немного подготовиться к тестам. К слову, как раз после них мне снова звонит сестра.

— Ну что тебе ещё? — нелепый вопрос с моей стороны, потому что я уже заранее знаю, о чем она будет просить.

— Поль, забери Еву через двадцать минут, пожалуйста, — она расплывается в мольбе. — Там в садик кто-то с ветрянкой пришел, объявили карантин.

— Мне её к себе забрать, а ты потом заберешь?

— Нет, Марк сегодня будет поздно, поэтому можешь посидеть с ней у нас дома.

            Уже какой-никакой плюс. От Евиного садика добираться до моего дома – сущий ад. Её слишком укачивает в транспорте. А вот до дома сестры от садика десять минут пешком.

— Ты будешь должна мне, если из-за этого меня выгонят из университета, — понимаю, что не смогу отказать сестре. Тут дело даже не в ней, а больше в Еве. Малышка не любит нянь-однодневок, который нанимает Кристина, когда у меня нет возможности посидеть с моей племянницей.

— Обязательно, — она рассыпается в благодарностях и кладет трубку.

            Уже в саду приходится выслушать недовольство воспитательницы о безрассудных родителях, которые привели сегодня зараженного ребенка. Меня, конечно, волнение обходит стороной – Ева переболела ветрянкой ещё в прошлом году. Но вдруг было бы иначе, думаю, возмущалась намного громче и яростнее.

            Ева вообще идеальный ребенок. Для своих лет она совсем некапризная. Мультикам предпочитает подолгу сидеть и рисовать. Всегда порывается помочь, когда мне приходится готовить нам кушать. И вообще иногда поражает своими не детскими рассуждениями и мыслями.

            Собственно, поэтому, я никогда не испытываю сложности в том, чтобы провести с ней время. Сегодня – не становится исключением. Ева зазывает меня порисовать. Правда, в этом я дуб дубом, поэтому мне племянница вручает разукрашку с «Русалочкой», а сама берется за свой альбом.

            Увлеченная процессом, я не сразу обращаю внимание на шум в прихожей.

— Похоже, твоя мама решила нас почтить своим присутствием раньше времени, — заявляю, наконец-то, осознав, что кто-то пришел.

            Правда в следующую секунду обреченно вздыхаю, ощутив желание провалится под землю. Ева Марковна, в отличие от меня, совсем не теряется, и с радостью бросается своему папе на руки.

— Интересно получается, — Марк осматривает меня с ног до головы. — Привет, Поль.

            Он выглядит расстроенным и раздраженным одновременно. Понятное дело не из-за моего присутствия, а из-за вранья Кристины. Очередного вранья, если быть точнее.

— И как часто она просит тебя посидеть с Евой? — спрашивает он, когда я решаюсь накормить его – с работы всё-таки человек.

— Редко, — пожав плечами, ставлю на стол тарелку с салатом и картошкой. — Приятного аппетита.

            Дальше пытаюсь объяснить историю с ветрянкой в детском садике, описав её так, чтобы хоть как-то выгородить Кристину. Сестра как-никак.

— Врешь и не краснеешь, Поль, — не доверительный взгляд прожигает кожу.

— Почему это я вру? — театрально разыгрываю недовольство и обиду его недоверием.

— Ты всегда немного недосаливаешь еду, в отличие от Кристины, которая всё пересаливает, — ухмыльнувшись, он отправляет в рот ещё немного салата. — Знаешь, с какой периодичностью в нашем доме появляется недосоленная еда? Конечно же знаешь.

            Смысла продолжать врать нет. Мне становиться неловко перед Марком – он всегда относился ко мне хорошо.

— Кристине сложно всё совмещать, — пусть я совсем не поддерживаю сестру в её действиях, всё равно считаю нужным вступиться.

— Поль, так, а кто её заставляет загибаться до ночи на работе? — он устало охватывает свое лицо руками, а после зарывается пальцами в волосы. — Я бы был счастлив, если бы она вообще на постой сидела дома, уделяя нам с Евой больше внимания. Но у нее нет этого желания, понимаешь? Она ни дня не может прожить без своего инстаграмма и студии – и это напрягает, нереально просто. Сложно строить отношения с человеком, которому по сути наплевать есть ты или нет.

— Ты не прав, она же тебя любит, — предпринимаю ещё одну ничтожную попытку, заступится за Кристину.

— Тогда у нее слишком своеобразная любовь, Поль, — он закатывает глаза, тяжело вздохнув.

— У тебя есть кто-то? — сердце замирает в груди в ожидании его ответа.

— Нет, — успокаивает меня. — Но это не значит, что так будет и дальше. Мне тоже хочется ощущать любовь и заботу. Пока сдерживает только то, что это действительно все перечеркнет для меня окончательно. Если вдруг, то я даже стараться больше не буду.

— Я тебя услышала, — губа начинает печь, от собственного укуса. — Попробую поговорить с ней.

— А смысл, Поль? — в его глазах читается много боли и усталости. Кажется, там уже не осталось никакой надежды. — Сколько можно говорить? Хоть один разговор привел к чему-то?

— Она начала больше времени уделять Еве, — на самом деле знаю, что он ответит мне на это. Да и вообще на каждую мою оборону, у него найдётся разрушающий аргумент.

— Ты же сама знаешь, что это всё показательное, после разговора с родителями, — усмехнувшись, он встает, чтобы ещё досыпать себе картошки с салатом. — Пока она сама ничего не захочет – никаких изменения не будет.