Дорогой ведьмы

Глава 3.

Глава3.

После ухода герцога я забежала в свою спальню, уселась на кровати и крепко задумалась. Что мне делать? Осмотр в храме я не пройду однозначно. Артефакт, который есть при больших храмах раньше использовался для того, чтобы узнать направление проснувшегося дара у ребенка. Он представлял собой прозрачный кристалл, который менял цвет при прикосновении к нему одаренного в зависимости от направления дара. Например, лекари – зелёный, огневики – красный, водники – синий и так далее. При этом, чем ярче светился кристалл, тем сильнее был одаренный. После того, как одаренные подверглись гонениям, кристаллы раздали храмам. И каждый гражданин страны должен был пройти процедуру так называемого осмотра: в присутствии храмовника дотронуться до кристалла. Если тот не поменял цвет, то храмовник выдавал грамоту. Человек мог жить спокойно. Но, как оказалось, недолго. Дар ведь можно было передавать. А значит, процедуру требовалось повторять. Правда это только в том случае, если храмовники или инквизиторы что-то заподозрят. В общем, мне нужно было бежать из города. Больше я ничего не могла придумать. Но что делать с родителями? Я не могу подвергать их опасности. Тем более, что я уже два дня как заметила легкое свечение в районе живота у мамы. Она ждала ребёнка! И я была уверена, что это мальчик. Сейчас он абсолютно здоров, но кто знает, как скажутся на нем скитания матери.

Я приняла решение и быстро, пока не передумала, кинулась к шкафу. Достала оттуда объемную заплечную сумку, с которой ходила с мамой за травами на дальние полянки. И на миг растерялась. Много вещей брать было нельзя, я их не унесу просто. Значит, отбираем. Одно платье на мне, одно в сумку, плюс смена белья. Теплые штаны – неизвестно где придется ночевать. И потом, скоро осень, кто знает, как скоро я смогу позволить себе новую одежду. Закончив собираться, я поставила сумку у ног и позволила себе погрустить. Нужно ещё дождаться, пока дома все уснут и совершить набег на кухню. В том момент, когда мне казалось, что дом затих и можно потихоньку выбираться, дверь открылась и на пороге показался отец. Он оглядел меня, сумку, кивнул чему-то и, сделав шаг ко мне, крепко обнял.

- Девочка моя, я не смогу тебя защитить – шептал он – прости, прости меня. Хорошо, что в спальне горели всего пару свечей, я бы не смогла видеть слезы отца и очень не хотела, чтобы он видел мои.

- Папа, всё будет хорошо. Ты же знаешь, я в лесу ориентируюсь лучше, чем в городе. Пойду вдоль тракта. Найду деревеньку какую-нибудь. Стану местной травницей. Всё со мной нормально будет. Береги маму. – я поспешно стерла со щек предательскую влагу, и оторвавшись от отца подхватила сумку и, закинув на плечи, пошла к двери.

- Постой! – папа догнал меня и в мои руки перекочевал небольшой звенящий мешочек. – Здесь немного, и всё мелочью. Так меньше шансов, что кто-то обратит на тебя внимание. Я… люблю тебя, дочь.

Мы ещё раз обнялись, и я потихоньку побрела к выходу. В тот момент, когда я была уже на пороге, в коридоре раздался голос мамы

- Я не понимаю, как ты могла даже подумать уйти, не попрощавшись! – я обернулась и бросилась к ней, рыдая и уже не скрываясь

- Мам, мамочка, прости, пожалуйста. – она гладила меня по голове и улыбалась. – Знаешь, Вита, у меня есть тетушка Агнес, Агнес Витольд. Она овдовела не так давно и решила отправится в путешествие по нашей стране. Я так давно не получала от неё писем…

Я шмыгнула носом и посмотрела на маму.

- Тетушка? – и тут до меня дошло. – Ах, да! Тетушка Агнес, ну, конечно! Я обязательно передам ей, если вдруг встречу, что ты ждешь от неё писем.

Еще раз крепко обняв родителей, я отошла и, хитро улыбнувшись, спросила:

- Как назовете братика? – о, их лица надо было видеть! Они мечтали о втором ребенке, но никак не получалось. А тут такая радость. Я надеюсь, что это немного скрасит им горечь от моего ухода.

Найджел Уилфорт

До города оставалось всего несколько часов неспешной езды и я, дурак, расслабился. Спешился, решил напиться и напоить коня. Тут меня и достали. Арбалетный болт прошил руку. Я даже крикнуть не успел. Их было пятеро. Один их них достал меня мечом. После чего меня обыскали, взяли всё более-менее ценное, включая коня, и ушли, оставив умирать меня с кровавой пеной у рта. Я отключился на какое-то время. Потом услышал голоса, женские вроде. Чуть приоткрыв глаза, увидел девушку и чуть не скривился. Я знал этот полной слепого обожания взгляд. На каждом балу такие вижу. Женщина постарше посмотрела на меня и вот по её взгляду я понял, что не жилец. Это было последней связной мыслью. Очнулся я уже в лекарском доме. Как ни странно, всё ещё был жив. Лекари разводили руками и говорили, что доставили меня хоть без сознания и всего в крови, но раны были не смертельные и уже поджившие. Несколько дней, пока я восстанавливался и набирался сил у меня было на размышления и вывод я мог сделать только один. Меня спас одаренный. И сильный одаренный. Только это приходило в голову и с этим срочно нужно было разобраться. Как могли проглядеть такого сильного лекаря?

На пятый день я явился в дом моих спасителей. Определить кто из них одаренный труда не составило. Я не просто так инквизитор, да ещё и главный. Мы чувствуем дар, не обладая им.  Кстати, после того как я назвал свое имя, обожания во взгляде поубавилось. Предстояло решить, что делать с этой зеленоглазой ведьмочкой. Как же я ненавижу свою работу! Сколько сил мне приходилось прикладывать каждый раз, когда находился одаренный, чтобы разобраться, опасен он или нет. Я с уверенностью мог сказать, что по моей воле ни один безвинный не пострадал. Я переправлял их тайно через границу, пристраивал на работу туда, где бы дар не бросался в глаза. Менял им документы. На стол королю ложились отчеты о жестоких пытках в застенках и кострах, горящих по всему королевству. Но на моих руках не было крови безвинных.