Дорогой ведьмы

Глава 4

- Здравствуйте. Вам помочь? Вы потеряли что-то?

Незнакомка внимательно меня осмотрела меня и поднялась с колен. На вид женщине было лет шестьдесят. Невысока, пышненькая, с лучиками-морщинками вокруг глаз, вся какая-то уютная.  

- Ну, помоги – о, а вот голос был очень красивый. Низкий, глубокий. Я заслушалась – Я Фера, местная травница, из Воробушек. Ищу кровохлёбку. В прошлом году целая делянка её здесь была. А сейчас нету. Думаю, может, корешки остались. Зима холодная дюже была, вымерзла поди вся.

Я подошла и присела рядом с ней. Дар молчал. Я не чувствовала, что здесь есть что-то полезное. Глубоко вздохнув, решилась спросить

- А вы не знаете, в Воробушках никто домик не сдает?

- А тебе зачем? – настороженно уставилась на меня Фера

Очередной вздох и я вывалила на нее историю о несчастной сиротке, которую злая тетка по матери, (пусть будет Агнес, зачем врать лишний раз) держала в черном теле, захапав себе дом родителей и всё нажитое. А саму её решила сбагрить замуж за старика.

Под конец рассказа Фера уже утирала краешком передника скупые слезы. Потом задумалась.

- А в травах ты разбираешься?

- Я помощник лекаря, госпожа

Фера мигом подобрела, засмущалась – Ну какая я тебе госпожа-то? Ферой меня кличут, и ты зови. У меня жить будешь. Я себе давно ученицу ищу. Будешь помогать.

- Спасибо, Фера – я просияла

- Как тебя звать-то?

-Лисса – назвалась я. Витой называться побоялась, а придумывать новое имя не захотела, пока привыкнешь к нему, можно и проколоться.

Я потихоньку обживалась в доме у Феры, взяла на себя заботы по хозяйству. Через Воробушки проходил тракт, купцы частенько останавливались в единственном на всю деревеньку трактире с гордым названием «Трактир», и, зная, что у Феры всегда хорошие запасы, покупали у неё сборы и настойки.

Я старалась поменьше попадаться людям на глаза. Местные, конечно, знали, что у травницы появилась жиличка, но мы решили говорить, что я племянница, чтобы вопросов меньше было. Так что Фера скормила им какую-то жалостливую историю и в мою сторону никто не косился.  Пару месяцев всё было тихо. А потом, ночью к нам постучал Федька, сын-подросток Воробушковского трактирщика.

- Тётка Фера, тётка Фера, там беда! Вас кличут – Мы с Ферой встрепенулись и, сбрасывая остатки сна, уставились друг на друга. Я была проворнее, соскочив с кровати, отперла дверь и грозно уставилась на Федьку

- Ну, чего у вас там?

- Дык, это… Там купец приезжий у бати, а у него жинка стельная…- Я хмыкнула – Ну… то есть ребеночка она ждёт. А на ужин спускалась по лестнице, да упала. Теперь кричит лежит, у них лекарь в караване был. Говорит, плохи дела. Ни мать, ни ребенка не спасти. Надо травку какую, чтобы не так кричала…

Он ещё говорил, а я заметалась уже по избе, собирая в сумку всё, что может понадобиться.

- Фера, я с тобой иду – Та молча кивнула, тоже уже собранная. Мы бегом направились к трактиру. У комнаты купца было людно. Сновали подавальщицы с тазиками и окровавленными тряпками, прислушивались к разговорам любопытные. Фера подойдя грозно рыкнула – Разошлись, мать вашу! – Затем мы вошли. На постели в душной комнате лежала женщина, очень бледная. С одно стороны кровати стоял мужчина в годах, в очках – видимо лекарь. С другой стороны, рядом с кроватью, прямо на полу, вцепившись руками в волосы сидел молодой мужчина, видимо тот самый купец, и муж. В его глазах при виде нас появился лучик надежды.

- Вы травница? Фира?

- Фера – машинально поправила я его

- Фера, пусть будет Фера. Умоляю, сделайте что-нибудь- он прямо на коленях дополз до места, где мы стояли и хватая её за руки, пытался что-то ещё сказать.

- Довольно! – Фера отобрала свою конечность и строго посмотрела на мужчину. Что произошло, расскажите.

Он гулко сглотнул и попытался взять себя в руки.

- Мы спускались на ужин, она оступилась. Я шел сзади, не успел подхватить… Не успел – он опять вцепился руками в волосы, грозя их вырвать с корнями и замолчал, раскачиваясь и судорожно всхлипывая. Я посмотрела на Феру. – Скажи пусть выйдут все. Её надо осмотреть. Может, получится помочь.

- Так, живо на выход! Ну? – купца выпроводить оказалось сложнее всего. Он всё порывался вернутся и провести с женой её последние минуты. Лекарь даже вздохнул, как мне показалось с облегчением. Ведь теперь смерть двух пациентов будет на нашей с Ферой совести. Я подошла ближе и взяла женщину за руку.

- Как тебя зовут?

- Нана – сухими, потрескавшимися губами еле прошептала она. Я помогла сделать несколько глотков воды, сама незаметно ощупывая «зрением» роженицу. «Да, всё, плохо. Ребенок мертв. Уже некоторое время. И если его не достать, то мы потеряем и мать.

- Фера? – я отвела её в сторону и быстро, шепотом объяснила, что произошло и что именно я собираюсь делать. Травница уставилась на меня в испуге.

- Верь мне, Фера. У нас нет выхода. – На самом деле я не испытывала и сотой доли той уверенности, с которой говорила. Не так давно мне пришлось ассистировать маме, принимая роды. Ребенок лежал неправильно, и пришлось его переворачивать. После мама рассказала мне, что если бы не удалось, пришлось бы резать живот, чтобы достать младенца так. Дома она довольно подробно описывала весь процесс. Но я никогда не резала живого человека. Это страшно. Очень. Но я решилась. Потом, дома, возможно побьюсь в истерике. А сейчас, сжав зубы, я достала из чемоданчика иглу, нитки, острый нож и зелье забвения. На самом деле оно слабовато, но я усилила его действие свои даром. Обработав инструменты, я, коротко мысленно помолившись, приступила. Пот лил градом, но руки не дрожали. Если бы не дар, я бы никогда не решилась, но здесь и сейчас я видела, где нужно сделать надрез и какой глубины. Достав ребёнка, я передала его Фере, сама убрала и вычистила послед и принялась сшивать рану. Здесь было проще. Раны я уже зашивала. Как хорошо, что мама брала меня с собой на вызовы. Да и в лавку частенько прибегали соседские мальчишки, с которыми постоянно что-то случалось.