Дорожные байки

1986 г. Выживший в Ашхабаде

 1986 г. Выживший в Ашхабаде

Этот рассказик не имеет прямого отношения к дороге, в нашем, сухопутном, понимании. Но океан, море, река - все, что наполнено водою - это тоже дорога. Даже ручей - и то дорога, может не такая уж и проходимая, не такая проторенная, но зато, рано или поздно, выводящая к людям, к жилью, поскольку люди без воды существовать не могут. Соответственно, если ты заблудился в лесу - иди по оврагам, ручьям, туда, куда течет вода, - гарантированно выберешься, а не будешь плутать, накручивая бесконечные круги.

Мне посчастливилось совершить речной вояж - круизом это не назовешь - не та скорость, от Саратова до Волгограда, вдоль берега древнего моря, плескавшегося тут, в те годы, когда растаял очередной ледник и весь Казахстан представлял собой огромное внутреннее море, от которого нам на память остался Каспий с Волгой, да Арал с Сыр- и Аму- Дарьями.

Об этом путешествии я вскользь упомянул в своих Турково-Саратовских рассказах, поскольку повествовал о том, что предшествовало ему. Теперь пришла пора рассказать о нем самом, тем более, что оно было примечательным событием в моей жизни. «Метеор» на подводных крыльях не тащился как погребальная телега, а шел довольно быстро и пейзаж перед глазами не застаивался. Двести пятьдесят километров за пять часов! Казалось бы скука - береговая линия - одинаковость цвета и формы! Зато детали?. Тут - вид оживлялся оврагом, там - одиноким деревом, поодаль - камнепад создал мозаичную картину. Где-то край берега был будто обглодан крысами, где-то - будто выровнен утюгом. Там - все зеленое, тут - желтое, а поодаль - желтое перемешивается с зеленым в самых необычных сочетаниях Ох! Меня удручает лишь одно - не было у меня цветной пленки! Остались фотографии, на которые, как говорится, глаз не глядит. Ибо на них все серое - и желтое, и охристое, и салатовое, и светло-коричневое, и голубое... Тьфу! Но хоть память сохранила красоту волжских берегов.

Вообще я надеялся повторить этот маршрут, но человек - предполагает, а Бог - располагает. Видимо - не суждено.

По приближению к Камышину я начал уставать от впечатлений, да и берега стали уже не те. Они, и снизились, и потеряли живописность, становясь удручающе однообразными. Как я понял - мы выходили на отмель бывшего моря, полосу прибоя.

Поэтому я оторвался от созерцания пейзажа и начал оглядывать пассажиров. Как это не покажется странным, я тут же обнаружил подобного себе. Ведь мне выпало быть, единственным туристом на этом теплоходе. Все остальные ехали с какой-то «серьезной» целью, а не просто так, чтобы поглазеть по сторонам. Одни - в гости к родным или знакомым, другие - в район, в суд, в больницу, на рынок. Но присутствовал еще один человек, который явно проделывал этот путь просто так - из интереса. Отсутствие багажа и живейший интерес ко всему происходящему, выдавали «туриста». А вся его внешность выказывала человека волевого, умного и интересного. Поэтому я решил завязать с ним знакомство.

Я уже упоминал в каком-то рассказе, что в молодости любил общаться с людьми пожилыми, прожившими жизнь, и имевшими за плечами богатый жизненный опыт. Не важно какой - мотался ли человек по тюрьмам и каторгам или строил Братскую и Саяно-Шушенскую ГЭСы. Главное - чтобы его жизнь отличалась от городской преснятины, типа, дом-работа-зарплата-семья. Как любому юнцу, мне хотелось поразжиться опытом, но вот книгам я не доверял. Во-первых, поскольку это бумага, а не живые люди. Человеку, пусть даже лгущему мне, я поверю скорее, чем книге, говорящей мне правду, ибо она мертва и бесстрастна. Уж так я устроен. Во-вторых, книги нашего времени были уж слишком лживы. Либо пафосный советский обман, либо старье более чем вековой давности, которое может быть и было правдиво в свои годы, и поучительным осталось до сих пор, но оно - старье, а молодость старья не выносит. Ей подавай все свеженькое, без музейной затхлости. Книги классической литературы, вообще были для нас неприемлемы, поскольку рассказывали о не существующем буржуазном обществе. Да, там были «вечные» темы - любовь, коварство, обман, верность... Но выискивать эти крупицы среди тонн словесного мусора я не хотел, да и не имел времени. Значит - книги побоку, мне - подавай только живое общение.

Поэтому я подсел к незнакомцу и «раскрутил» его на разговор. Хотя «раскрутил» это крепко сказано. Он сам изнывал от скуки и был рад выдавшейся возможности с кем-либо пообщаться.

Оказалось, что его путь лежит из Усть-Каменогорска в Астрахань. Выйдя в отставку, он решил покинуть город, в котором прожил последние пятнадцать лет, где овдовел и тяготился одиночеством. А единственная его дочь уже давно проживала в Астрахани. Попутно выяснилось, что за всю свою жизнь он ни разу не видел великой русской реки и он не преминул воспользоваться случаем. Доехав поездом до Куйбышева (Самары) он на «Метеорах» спускался вниз, делая в день по пятьсот верст. Рейсовый теплоход его не устраивал, поскольку шел, и днем, и ночью. Соответственно, многого он не смог бы увидеть. «Метеоры» же ходили только в светлое время суток. Гостиницами, которых в СССР как бы и не было, он не пользовался, а проводил ночи на речных вокзалах.

Родился он неподалеку от Красноярска, но всю жизнь прослужил в песках Туркмении, поскольку был, как бы это помягче выразиться, - краснопогонником. Короче - внутренние войска. Да, конечно, многих от такого воротит, но я старался не акцентироваться на роде деятельности и характере людей, с которыми общался, всегда интересуясь их внутренним содержанием. А этот человек был очень незаурядной личностью. Пройдя по служебной лестнице от рядового до полковника, от простого вертухая до начальника тюрьмы, он обладал удивительной эрудицией и широкими познаниями не только в технических, но и в гуманитарных областях. Я удивился и спросил - откуда? А он ответил, что охранник, что заключенный, оба сидят в тюрьме, только один делает это добровольно, а другой - нет. У него за плечами сорок лет добровольного заключения. За это время о многом передумаешь, многое познаешь и многому научишься. В тюрьмах хорошие библиотеки, да и знаете - добавил он - и люди там, скажу по секрету, встречаются, и интересные, и хорошие, а, иногда, попадаются, ну, просто - необыкновенные. Так что - с миру по нитке собирал я свои познания - закончил он свою мысль.