Досье на мою жену

Пролог.

Равнодушие и холод на лице самого близкого человека на свете пугает до приступа. В тот момент я прочувствовала этот страх по полной — Саша никогда раньше на меня так не смотрел, и теперь казалось, что все кончено и все умерло.

Я билась перед ним в истерике как перед умирающим, будто прося его не умирать, а он просто молчал. Выслушал мои объяснения, даже согласился встретиться с женой того мужчины, которая подтвердила, что я с ее мужем не спала, а просто играла.

Весь вечер после я ждала, что он поговорит со мной, но он так и не стал — вообще ни слова мне не сказал. На следующий день не вернулся домой ночевать, а еще через пару дней его помощник сообщил мне, что он улетел.

В итоге все прошедшие две недели я не сплю, не могу нормально есть, жить, двигаюсь как зомби и все время жду приговора.

Я чувствую это совершенно серьезно: я приросла к нему всем существом, если Саша меня бросит — мне не жить. Вся дальнейшая жизнь просто бессмысленна, и дело даже не в том, что мне сорок семь, и не в том, что у меня нет детей.

Просто я так чувствую: мне без него не жить и все. Даже если бы у меня были дети, даже если бы мне было тридцать: в Саше весь мой смысл.

Руки дрожат, пока я крашусь. Прошедшие дни и тревоги высосали из меня все, я не могу даже набрать никого. Когда вчера пришло сообщение от Саши, меня чуть не стошнило от страха.

Вся ночь прошла как в бреду, я дремала и в то же время бодрствовала, вертелась в кровати, паниковала, потом бродила по дому как привидение. А под утро наконец заснула и проснулась после обеда, когда уже пора было собираться и выезжать.

Накрасилась, скрыла синяки под глазами, подобрала в меру соблазнительный наряд. Неброский шелковый брючный костюм, из таких, какие Саша особенно любит. Серьги, капля его любимых духов… как же страшно.

Улыбаюсь водителю Сереже, залезаю в машину, едем. Стараюсь уже ни о чем не думать.

Он ровный, но я чувствую: не спокойный. Не такой, как обычно. Странным образом это успокаивает: если он в раздрае, значит, еще ничего не решил. Значит, у меня есть шанс.

— Саш.

— Помолчи, милая. Сереж, на Сретенку.

Значит, не домой. В московскую квартиру. Хорошо это или плохо? Хрен знает. Мозг не работает уже, я вымотана своими предположениями, нервами, опасениями.

Я молчу и стараюсь даже не смотреть на него. Но все же краем глаза жадно изучаю. Я соскучилась. Сердце сжимается. Он трахался с кем-то в поездке?

Я думаю, у Саши такое бывает иногда, хотя мы об этом не говорили. В принципе я не против: за двенадцать лет в браке у нас были разные периоды, страсть — не вечный огонь. Иногда мы не хотим друг друга, иногда вдруг снова хотим. И мне не жалко, если он в периоды затишья между нами трахнет кого-то еще. Мне, если честно, даже нравится, что моего мужа вожделеют другие женщины.

Но одно дело — он, совершенно другое — я. Никто никогда не делал вид, что мы во всем равны, как витязи у Черномора. С самого начала подразумевалось, что я сама — только его и только для него. Возможно, еще и поэтому то, что произошло, для него за гранью.

Мы приезжаем, в квартире гулко и пусто. Я снимаю туфли и шубу, Саша сбрасывает пальто и ботинки.

— Вперед.

В гостиной на огромном диване целый ворох чего-то черного… в первую секунду я не понимаю, а потом издаю невнятный звук. Передо мной гора БДСМ-девайсов. Выглядит так, как будто он бездумно скупил целый секс-шоп. Решил все перепробовать? На мне?

— Раздевайся.

— Саш?

Я удивленно смотрю на него. Это не его приколы. Он всегда был стопроцентной ванилькой.

Когда мы познакомились, я задавала наводящие вопросы, прощупывала почву — ничего. Он не знал и не хотел знать про тему, и я так и не решилась рассказать ему о своих предпочтениях. Он никогда не пользовался игрушками для садо-мазо, не связывал меня, не отдавал приказов в постели. Иногда я фантазировала на эту тему, но даже не заикалась.

Его лицо непроницаемо, он заперт на все замки. Как подобраться?

— Раздевайся, Крис. Догола.

— Ты написал, что хочешь поговорить.

Каждый раз, когда я возражаю ему, даже в мелочи, это маленькая битва внутри. Он огромный, а я маленькая. Он хищник, которого боятся даже другие хищники. А я… просто бестолковая антилопа.

Он делает шаг, и его рука нежно ползет по щеке. Эта до боли знакомая ласка отзывается внутри, и я вся теплею. Он часто так делает: перед сексом или на прощание. Или утром, когда просыпается первым в выходной.

Но, не успеваю я растаять и закрыть глаза, как ладонь соскальзывает на шею и чуть сжимает. Мои глаза распахиваются. А вот это что-то новое. Так Саша прежде не делал никогда.

Наши взгляды пересекаются и я замираю. Все внутри холодеет и замирает. Он смотрит на меня как на добычу.

— Я хочу сначала понять, с кем я буду говорить. С кем я живу все эти годы. Я хочу видеть все, что ты скрывала, — шепчет он в губы обманчиво ласково, а потом грубовато отталкивает. — Раздевайся. И выбирай.

Я поворачиваюсь к дивану, к горам добра из секс-шопа, половину которого я сама никогда не пробовала. Но кое-с-чем все же знакома.

Меня начинает потряхивать, все тело уже во власти знакомых противоречивых эмоций: страха, возбуждения, замешательства и желания.

Я думаю, пока раздеваюсь. Шелк скользит по моему телу вниз, Саша берет пульт, немного убавляет свет. Мое тело не идеально, но оно стройное и красивое, насколько это возможно в моем возрасте и с учетом того, что я никогда не пользовалась серьезной пластикой. Это еще один повод обожать моего мужа, на случай, если бы мне не хватало других причин: в то время как другие из его тусовки снова и снова загоняли жен под нож хирурга, требуя грудь то побольше, то поменьше, он сам запретил мне что-либо делать кроме ухода.

Я даже уколы в лоб делала тайком от него, потому что он бесился и говорил, что не стоит из-за такой ерунды причинять себе боль и рисковать здоровьем. И что я всегда желанна для него такой, какая есть.