Доспехи Древнего Бога. Книга 2

1

Лассе ранен. По словам старого кормчего, не серьезно, да и Угрюм подтвердил в своей мрачной манере, что отделались мы легким испугом. Да уж, а ведь, действительно, было чего испугаться. Я, конечно, слыхала о том, что нечисть, бывало, лютует на болотах, но, чтобы вот так самой, своими глазами наблюдать, как из темноты появляются жуткие, безобразные до отвращения, фигуры утопленников и болотных тварей – это для меня оказалось впервой.

Костры не позволили нечисти пробраться в лагерь, только недолго мы находились в безопасности. Кто-то из тварей, мертвяков догадался закидать огонь мокрым мхом, и тогда началось необъяснимое и страшное.

Прорвавшись на сушу, чудовища набросились на мужчин. Я оставалась недосягаема для тварей. За спинами своих защитников знай себе лишь вздрагивала от страха, вооружившись головешкой из костра, которой и размахивала из стороны в сторону, пытаясь отогнать от себя темноту. А твари пробирались сплошным потоком через образовавшийся проход. Шлепали босыми ногами, тянули руки, шипели и плевались словами, которые никто не мог понять, потому что менее всего они были похожи на обычную речь. И откуда только их столько вылезло? Небойсь, со всего болота собрались. Топь, жадная до наживы – тянет к себе нерадивых да неосторожных, будь то девка, отправившаяся по ягоды, или зазевавшихся охотник, погнавшийся за дичью.

Вот совсем рядом взмахнул мечом Лассе. Тварь, ринувшаяся на него, лишилась руки. Конечность, отсеченная сильным ударом, отлетела в сторону, шлепнулась в лужу, при этом продолжая шевелиться. Чудо только, что не поползла! У меня сердце, при виде всей этой жути, стучало так, что казалось, еще немного и оно само вырвется из груди. Стало страшно. Жутко до колик. Кажется, я даже икнула и выставила перед собой головешку, пытаясь кого-то напугать, да только без толку.

Сбоку что-то устрашающе зашипело, и я едва успела отпрыгнуть в сторону, повинуясь какому-то внутреннему чутью. И ведь, не подвело! Рядом что-то мелькнуло, затем раздался возмущенный вопль и сверкнула сталь в шаге от того места, где я стояла.

Рагнар.

Я сглотнула, опуская руки, а он рявкнул, сверкая глазами:

— Гаяна! Ко мне и держись за спиной!

Просить себя дважды не заставила. Метнулась под защиту широкой спины и поющей стали. Встала так, чтобы видеть все, что творилось позади северянина. Чтобы успеть, при надобности, предупредить. А мужчина знай себе рубил, и только хруст, страшный и пугающий, да шипение и визг раздавались вокруг.

Никогда еще я не ощущала себя такой ничтожной и беспомощной. Мужчины сражались, а я пряталась за спиной предводителя северян, словно маленькая, испуганная девочка, понимая, что самое правильное, что могу предпринять в этой ситуации – просто не мешать и сделать так, чтобы из-за меня не переживали, дабы не отвлекать своих спутников.

А твари лезли. Казалось, их им не будет конца и края. И как только топи хватает для стольких мертвяков, да и откуда взялись?

— Надо разжечь снова огонь! – раздался крик Угрюма. – Иначе мы не продержимся!

— Огонь, – повторила я шепотом.

На Рагнара прыгнула тварь. Ухитрилась зацепить длинной когтистой лапой, но разорвала край безрукавки, едва оцарапав кожу. Воин одним плавным движением левой руки забросил меня себе за спину и шагнул на нечисть.

Бой был короткий. Прыткий мертвяк с горящим взглядом отличался от остальных. Казалось, он был живым: смотрел и дышал, только в алых глазах, что горели, будто два уголька в темноте, не было ничего человеческого, одно желание убить, покалечить.

— Огонь! – крикнула я, вцепившись в руку северянина, едва он покончил с тварью, глаза которой так меня пугали.

— Что? – не понял Рагнар. Видимо, в пылу сражения, среди всех этих криков и воплей умирающей нечисти, мужчина не расслышал слов Угрюма. Но их услышала я.

— Помоги добраться! – Указала рукой направление в сторону погасшего костра.

Рагнар понял и кивнул.

Мы пробирались по лагерю и, пока северянин отражал атаки нечисти, я сжимала в руках горящий факел-головню, радуясь, что мертвяки не догадались забросать остальные костры, иначе нам было бы худо.

Сейчас, вспоминая эту страшную ночь, я продолжала ощущать тот страх, что липкими, противными пальцами, держал меня за плечи, пока старалась развести пламя, оживить костер. Угрюм, Лассе и Торвальд заметили нашу попытку и приблизились, взяв меня в круг защиты. Я торопилась, разгребая свободной рукой мокрый мох, отшвыривая его в сторону и дрожа от страха и холода.

Огонь высекался непозволительно долго. Еще дольше пыталась раздуть пламя на сыром клочке мха – самого сухого, какой только смогла найти второпях. При этом старалась не глядеть по сторонам, чтобы не отвлекаться. Да поди же ты не отвлекись, когда звон мечей тревожит слух, как и вопли тварей, что продолжают вырываться из ночи, заполняя наш лагерь.

«Ну же, миленький!» — взмолилась, когда вспыхнувший огонек заставил меня понадеяться на чудо. Я стала раздувать его так, что едва не потемнело в глазах. Подкормила тонкой щепкой и сверху положила шалашик сухих бревнышек, за которыми пришлось ползать по мху: они оказались разбросаны тварями и ногами моих защитников в пылу боя. А когда огонь взобрался по шалашу и разгорелся так, что опалил своим дыханием мои щеки, я отпрянула, счастливо взвизгнув, и тут же чья-то скользкая лапа ухватила меня за плечо, дернула назад. Затем вторая опустилась на левое плечо, вцепилась так, что стало больно и до тошноты противно от ударившего в нос запаха разложения.

«Мертвяк!» — вспыхнуло в голове. Меня потянули по земле в сторону болота, а я знай себе только трепыхалась, пытаясь вырваться и недоумевая, куда подевались все защитники. А они вот, почти рядом, сражаются в пылу битвы. Твари преградили путь северянам, окружили Угрюма, не дают пробиться ко мне.

Холодная вода вцепилась в кожу, охладила ноги и намочила юбки, которые сразу же стали тяжелыми и неудобными.

«Этак он меня в болото затянет!» — испугалась я.