Доспехи Древнего Бога. Книга 2

2

Ночью Борич спал плохо. Сны, которые приходили к нему, были страшны и полны крови и смерти. Потому на заре, едва проснувшись, он порадовался, что больше не видит кошмары, и скорее заторопился в дальнейший путь.

Продвигаясь вперед, бывший пленник чувствовал, что почти не отдохнул. Дурные сны, которые несколько дней преследовали его, казались настолько правдивыми, что порой беглец думал, что просто видит то, что было, или то, что будет, словно он ведун какой или предсказатель.

Минуя реку, Борич отправился вдоль ее берега, при этом оставаясь под защитой зарослей, то и дело прислушиваясь и присматриваясь к происходящему. Он не был уверен, что те трое, что шли за ним и погубившие глупую Арину, были единственными преследователями. Мортон мог отправить еще один отряд, потому Борич был крайне осторожен, не желая возвращаться в плен к северянам.

Без старостиной дочки шлось быстрее и легче. Как бы ни жалел мужчина о гибели девушки, он не мог не признать, что Арина только задерживала его и изводила своим недовольством.

«Глупая была, — подумал Борич, — избалованная. То ли дело его Гаяна! Вот уж кто не стал бы устраивать истерики». — Вспомнив о невесте, мужчина загрустил. Жива ли? Если да, то где находится сейчас, с кем она? Не попала ли в руки к Мортону, пока он тут пытается выжить в лесу?

Лес не пугал Борича, не пугали и его обитатели. Даже встречу с медведем он предпочел бы встрече с северянами. Вот уж кто был истинным злом. Животные никогда не убивали просто так. В отличие от людей, они лишь защищали себя или свою территорию, да еще убивали, когда хотели есть. Но северяне…

Вспоминая злодейства, учиненные Мортоном, Борич лишь сильнее убеждался, что найдет негодяя и рассчитается с ним за каждую напрасно отнятую жизнь. Рассчитается так, чтобы Мортон понял, каково это — находиться в руках смерти. Чтобы на своей шкуре пережил и прочувствовал все то, что творил с другими людьми.

«Только одной его жизни будет мало, — думал Борич. — Мало для того, чтобы убить его всеми теми способами, которые он заслуживает!»

Гнев придавал беглецу сил пробиваться вперед. Но скоро голод и усталость все же дали о себе знать, и Борич решил остановиться. Есть пока было нечего. Хорошо хоть вода встречалась в избытке: к полноводной реке стремились и сбегали все ручейки, и уставший путник то и дело подкреплял силы глотком-другим. Но вода, не еда, и желудок требовал свое, протяжно и пусто воя.

«Этак я все зверье распугаю», — хмыкнул, прислонившись к камню, Борич.

Благодаря северянам у него появилось оружие, снятое с тел, а Арина, да сохранят ее душу предки, больше не задерживала передвижение. И, как бы ни стыдился мужчина этого чувства облегчения, он не мог не признать, что теперь имеет больше шансов осуществить задуманное. Но сперва стоило выжить. Двигаться дальше на пустой желудок он долго не мог. От силы еще день-другой и все. А попади на пути северяне, не сможет даже защититься от них, если ослабеет.

Борич вздохнул. Стоило поохотиться и поесть, пока еще были силы. Запастись в дорогу припасами и попросту отдохнуть. Как бы не спешил мужчина, но понимал: стоит делать все обдуманно, иначе последствия будут плачевными.

***

— Никогда еще я не встречал столько нечисти сразу, – проговорил Угрюм, передвигаясь по кочкам. Островок, приютивший нас на ночь, остался далеко позади. Мы теперь пересекали болото, намереваясь уйти как можно дальше от опасного места, что кишело утопленниками, жаждавшими нашей гибели. И если северяне не особо размышляли над произошедшим, то ли по привычке сражаться, то ли просто оттого, что ничего не боялись, Угрюм оставался настороже.

Я шла следом за охотником. Впрочем, называть это: «Шла» — могла с трудом. Разболелась и опухла нога, и мужчины, сменяя друг друга, несли меня по очереди на спине, решив двигаться так, пока не пройдем болото. Как бы против я ни была, испытывая неловкость, но понимала правоту помощников и позволила нести себя. Так мы двигались гораздо быстрее, поскольку провести еще одну подобную ночь в этом богами забытом месте, я не особым желанием горела. Впрочем, как и мои спутники.

Сейчас я ютилась на руках кормчего. Старик оказался на редкость сильным для своего возраста и, казалось, мой вес не доставлял ему особых неудобств. Я же, обхватив руками шею Торвальда, глядела то на Лассе, хромавшего позади, то на Рагнара, идущего последним и тащившего на спине поклажу своего человека.

Лассе следовало бы отдохнуть и полежать, чтобы рана быстрее затянулась, но мы не могли устроить привал, по крайней мере, не на болоте.

Угрюм продолжал удивлять меня, размышляя вслух, что прежде, как мне кажется, было ему несвойственно.

— Сколько раз я ночевал в таких местах, ведь доводилось, — говорил он. — Бывало, что не успевал вернуться и ничего. Раз-другой пару мертвяков показывались, но костры отпугивали их, и я мог спокойно отдыхать, а тут…

Я посмотрела на охотника. Точнее, на его широкую спину. Словно почувствовав мой взгляд, Угрюм остановился и оглянулся через плечо, но посмотрел не на меня и даже не на кормчего, на руках у которого я находилась. Взгляд Угрюма устремился дальше, к Лассе и Рагнару, замыкавших шествие.

— Что-то привлекло нежить, – сказал он и уже громче, выкрикнул.

— Эй, вождь!

Рагнар поднял на Угрюма взор и остановился. Лассе последовал ему примеру и, воспользовавшись моментом, привалился к тощему деревцу, каким-то чудом сумевшему вырасти на кочке.

— Что? – только и спросил северянин. Обошел своего человека и встал так, чтобы Угрюм мог видеть его во весь рост.

Охотник смерил северянина взглядом, словно хотел увидеть то, что скрыто под его доспехом, там, где бьется сердце.

— Что ты несешь с собой? – спросил Угрюм. – Пока мы шли с Гаяной вдвоем, лесная нечисть нас не тревожила. Все изменилось, когда появились вы.

— Ишь, догадливый какой, – проговорил Рагнар насмешливо. Я было напряглась, но, взглянув на северянина, поняла: драку затевать не станет. Не такой он, как Мортон, и зря чужую кровь проливать не будет. Вот не знаю, почему, но прочитала это в темном взгляде мужчины.