Достоинство

Психотерапия

Досадливо поморщившись в ответ на высветившееся имя в строке уведомлений, отложила телефон на стол и потёрла лицо ладонями. Чёрт. Я прекрасно знаю, почему эта девушка мне пишет, и даже прекрасно понимаю, что именно она мне скажет. К ней лично моя досада не имела никакого отношения, напротив, пару лет назад она меня страшно выручила, заняв кругленькую сумму без срока, и даже притом, что я максимально старалась ей их возвращать частями, сейчас там остаток был ещё приличный.

К Кире вопросов не было, она сразу меня предупреждала, что рано или поздно эта сумма может потребоваться ей полностью, и у неё не останется иного выхода, кроме как потребовать возврата долга в полном объёме. В конце концов, она и не банк, чтобы чётко следовать графику платежей, да и вообще, выказывать к ней что-то, кроме искренней признательности, было бы самым настоящим свинством.

Я могла только надеяться, что до этого не дойдёт, но увы. До пособия ещё две недели, но оно не покроет остаток в полном объёме, да и бывшая одноклассница честно ответила, что ей надо срочно, в течении трёх дней. В общем, хоть я и надеялась, что до этого не дойдёт, но выбора у меня не было - такую сумму я занимала под мысленный залог собственных золотых серёжек и маминого платинового браслета с поломанной застёжкой, которые лежали под обложкой в моём паспорте и о существовании которых нельзя было дать понять ни в детском доме, ни в приёмной семье, - если бы не спёрли, то отобрали бы силой.

Браслет этот я сдёрнула с маминой руки, когда её уводили санитары, и время показало, что я была совершенно права: ни серьги из её ушей, ни цепочку с подвеской в виде знака зодиака, ни два кольца, помолвочное и обручальное, мне так и не вернули, выдали только ворох тряпья, в которое мама была одета, когда её забирали. Мне это объяснили так, что все драгоценности вместе с паспортом хранятся в сейфе, но позже одна подружка в детском доме мне рассказала, что у её отца из передачек санитары вытаскивали даже сгущёнку в мягкой пачке и яблоки, так что я могу ни на что не рассчитывать, особенно, учитывая состояние мамы.

Решив не откладывать этот вопрос в долгий ящик, закрыла учебник по геометрии и поднялась из-за стола. В город мы вернулись сегодня утром, завтра первый день учебной четверти, по этому поводу Света со Стасом уехали в торговый центр, Алёнка захотела поехать с ними, а я отказалась, решив посидеть за учебниками, чтобы хоть немного подготовиться к первому дню в новом классе. Подтверждая мои мысли о конвое, Света и Григорий решили перевести меня в один класс со Стасом, но теперь, когда я знала, что там же будут близнецы и Саша, не имела совершенно ничего против. Ну и да, мысль учиться в первую смену мне нравилась гораздо больше, ведь на ранний подъём я всё равно обречена, а так хотя бы ещё половина дня остаётся свободной.

Втиснув задницу в джинсы и мазнув ресницы тушью, подумала, и остановила свой выбор на тёплой толстовке, капюшон которой не позволит отморозить себе уши. Гулять мне предстоит долго, гугл подсказал, что принимать что-то у малолеток ломбарды могут только с письменного разрешения родителей, а у меня такового не было, и ещё придётся поискать такой ломбард, который согласится выкупить у меня это золото, и даст нужную мне сумму. Точный вес изделий я не знаю, но загугленная ориентировочная цена за грамм была достаточно воодушевляющей и внушающей надежду, что мне хватит денег, чтобы рассчитаться с Кирой без перезаёмов.

Обращаться к друзьям не хотелось. Стоило только представить, что обо мне подумают, мол, только вернулась, а уже денег занимает, причём, немалую сумму, и мысль пошла к чёрту сразу же. Меньше всего я хотела бы, чтобы друзья подумали, будто я за время отсутствия подсела на наркотики или стала лудоманкой, а от реального обоснования несло отмазкой за версту, да и не смогла бы я объяснить, зачем занимала такие деньги на операцию, по сути, совершенно чужому ребёнку. Что я скажу? Что не могла иначе, когда врач сказал, что после сложного перелома без этой операции Алёнка будет хромать всю оставшуюся жизнь? Не поверят же. Я бы не поверила.

Правда, к пятому ломбарду, где мне отказали, мой энтузиазм как-то поутих. Выйдя из очередного, запрокинула голову к небу, тяжело вздохнула и попыталась придумать, что делать дальше. Курить начать, что ли? Хах, ага, деньги-то вообще некуда девать. Да и хватает проблем без разборок с опекунами или воспитателями, тем более, что мои опекуны не курят, и запах табака учуют сразу. Я зареклась, что если и начну курить, то после восемнадцати, и пока что в своём решении так и не разочаровалась. Снова выдохнув, потянулась достать из кармана смартфон, чтобы найти ближайшую остановку, с неё уехать в соседний район и попытать счастья там - так быстро сдаваться я не привыкла.

Но судьба всё снова решила за меня. Только вынув из кармана наушники, чтобы заткнуть себе уши, я невольно вздрогнула от клаксона автомобиля и едва сдержала стон. У Григория, который ещё с утра уехал по делам, даже не заходя домой, самый типический чёрный внедорожник, каких на дорогах этого города тысячи, и вполне логично, что я не обратила на него внимания, давно отвыкнув запоминать номера и марки машин, поскольку в этом не было никакого смысла - такси я, само собой, не пользовалась, а ни у кого в окружении автомобилей не было. Зато она была у моего опекуна, и я понимала, что всю картину он видел от начала и до конца, так что объясняться мне всё равно придётся. Чёрт бы его побрал. Да и я хороша, надо было сразу на другой конец города уехать, где случайно меня увидеть было бы сложнее.

- Сдала? - мрачно поинтересовался опекун, стоило мне устроиться на переднем сидении его автомобиля, стряхнув капли и грязь с ботинок.

- Не взяли, - уныло ответила я. - Лет маловато.

- Ну и хорошо, - в той же тональности отозвался мужчина и требовательно протянул руку. - Сюда давай.

- Что давать? - глупо хлопнула ресницами я. Неужели, последнюю мою связь с домом отберёт?

- Дурой не прикидывайся, - прорычал мужчина. - Браслет давай. Света всё утро его искала.