Достоинство Света
Глава 17 — И всё же, я жива
Её звали Агриппина.
Не бабушка. Не бездомная. Не сумасшедшая.
А просто женщина. 63 года.
Чисто одета, аккуратная речь, лицо сухое, как поле после бурь.
Пришла в храм после службы.
Осталась, когда все ушли.
Села в последнем ряду.
Мирослава мыла полы, когда услышала голос:
— Девочка.
Ты слушаешь?
— Слушаю, — ответила Мирослава, не оборачиваясь. — Только не девочка, а женщина.
— Ты молишься?
— Каждый день.
— И веришь, что Бог слышит?
Она повернулась. Женщина стояла прямо, с прямой спиной, но в глазах — усталость на столетие.
— Я верю, — сказала Мирослава. — Даже когда не понимаю, почему Он молчит.
Агриппина подошла ближе.
Присела. Вздохнула.
— У меня был ребёнок. Мальчик.
Я родила его в 1979-м.
Он умер от пневмонии. Мне было 18.
Голос дрожал. Но не от слёз — от силы, с которой приходилось удерживать слёзы десятилетиями.
— А через два года я сделала аборт.
И потом ещё один.
Мирослава ничего не сказала. Только слушала.
Глубоко, сердцем. Без слов.
— Мне никто не сказал тогда, что это важно. Что это… кто-то.
Я жила, как учила жизнь: «выживай».
Но каждую ночь — трое.
Я вижу их.
Невозможно жить, зная, что ты не дала жить.
Мирослава тихо прошептала:
— А всё же вы живы. Значит, ещё не поздно.
— Я пришла не каяться. Я уже делала это. Не один раз.
Я пришла спросить… Ты — молодая. У тебя глаза живые.
Ты правда думаешь, что Бог может меня ещё любить?
Мирослава не ответила сразу.
Она встала. Подошла.
И просто обняла её.
— Я думаю — да.
Потому что Он не считает, как люди считают.
Он — Отец.
А Отец радуется, когда дочь возвращается. Даже если с ранами.
Они сидели молча. Слов больше не было нужно.
Только слёзы.
И — какое-то освобождение.
В тот день Агриппина осталась на вечерней.
Встала у стены. Не подошла к кресту.
Но смотрела — долго.
И шептала, едва слышно:
«Если Ты всё ещё рядом — я не уйду».
Отредактировано: 20.06.2025
Добавить в библиотеку 