Его называли просто: Жук.
17 лет.
Пять приводов в полицию.
Два раза — в спецприёмник.
Мать пила. Отец — неизвестен.
Он рос на улице. И там же стал тем, кем стал.
Грубый. Циничный. Безжалостный.
Он верил только в силу.
Ненавидел жалость.
И больше всего — ненавидел себя.
В тот день его задержали.
Опять.
Избил одноклассника до крови.
Из-за фразы: «ты как будто боишься чего-то».
А он и правда боялся.
Только никто не должен был знать.
В участок пришёл священник.
С тюрьмы — знакомый.
Неугодный. Немодный. Без регалий.
— Сынок, можно с тобой поговорить?
— Я тебе не сын.
— А я тебе не начальник. Я просто человек.
— Мне не надо слов. Они врут.
— А если я не вру? Если я просто посижу рядом?
Жук молчал. Но не выгнал.
— Мне 58. Я бывший сиделец.
Сломал жизнь. Потерял всё.
А потом — в камере — вдруг кто-то сказал мне: "Ты всё равно Мой."
— Кто?
— Я тогда не знал. Теперь — знаю.
Бог.
Жук усмехнулся:
— Бог? Ты серьёзно? Он забыл таких, как я, с рождения.
Старик только кивнул:
— А ты жив. Значит, не забыл.
Жук долго молчал. Потом тихо:
— Я ночью просыпаюсь от снов.
Я в них — маленький.
И плачу.
А никто не приходит.
— А если Я пришёл? — прошептал священник.
Тогда Жук впервые не сбежал.
Он остался.
Он плакал.
Тихо. Стискивая кулаки.
Но плакал.
В ту ночь он впервые не чувствовал себя мусором.
Не святым. Не хорошим.
Просто — живым.
И впервые подумал:
«А если я кому-то нужен?..»
Это была начальная точка.
Первая ступень.
Первый свет.
Отредактировано: 20.06.2025