Доступ в прошлое запрещён. Сессия мать – истекла

Глава 1.

Откинувшись на спинку кресла, удовлетворённо выдыхаю и перевожу взгляд на монитор. Отчёт завершён, квартальный план выполнен с опережением — можно с чистой совестью заканчивать рабочий день. Тянусь к мышке, кликаю на иконку браузера и открывает «Одноклассники». Пролистываю ленту, скучно... фото с корпоратива, смешные мемы, чей‑то отпуск на море...

И вдруг замираю. Один из друзей поставил лайк под фотографией Ирины. Её лицо — рыжие волосы, дерзкий взгляд, лёгкая полуулыбка — вспыхивает на экране. Воспоминания наваливаются лавиной: наша первая встреча, прогулки до рассвета, её смех, который когда‑то казался музыкой... Но, к собственному удивлению, я не чувствую боли. Всё прошло. Семь лет назад она ушла, оставив после себя лишь пустоту.

Закрываю вкладку, откидываюсь на спинку кресла и делаю глубокий вдох. В кабинете тихо, слышно лишь тиканье часов на стене да отдалённый гул офисной жизни за дверью. Беру чашку с остывшим кофе, делаю глоток, морщусь — напиток совсем невкусный.

Пора домой.

Но прежде чем я успеваю встать, дверь распахивается, и в кабинет врывается она.

Она?!

Худая...

Худоба её мне никогда не нравилась, в отличие от всего остального. Она ещё более яркая, чем я запомнил, с этой неукротимой энергией, будто она не вошла, а влетела порывом ветра. Рыжие пряди выбились из причёски, глаза блестят.

Ирина.

— Миша... — начинает она, — здравствуй, Миша...

— Ты? — мой голос звучит холоднее, чем я ожидал, — что тебе нужно?

Она сглотнула, на мгновение потупила взгляд, но тут же выпрямляется:

— Семь лет назад я родила от тебя ребёнка, — выпаливает она, — и отказалась от него.

В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Я замираю, может я вырубился от усталости и вижу дебильный сон?

— Что ты несёшь?! — только и смог сказать я.

— Миша, мне нужна твоя помощь...

— Ты... бесчувственная! Глыба льда! Эгоистка! Ты растоптала нашу любовь! Для тебя чувства — пустой звук! Ты способна лишь ломать жизни! И после того, что ты сделала, ты приходишь просить помощи, да ещё и несёшь какую-то чушь!

Ирина бледнеет, но не отступает:

— Меня заставил отец, — тихо говорит она, — ты же его знаешь! Он заставил меня выйти замуж за его компаньона. Чтобы деньги остались в семье. Я не могла сказать нет, я тогда через месяц узнала, что беременна, отец решил, что я рожу и мы оставим ребёнка в родоме.

— Что ты несёшь, Ира?!

— Он оттянул свадьбу, заявил всем, что я учусь за границей...

Я усмехаюсь, но в усмешке нет веселья:

— А теперь‑то что? Опомнилась?

— Полгода назад отец и муж погибли, — её голос дрожит, — вертолёт разбился на охоте.

— Мне очень жаль, но мне это не интересно!

— А ещё мне поставили диагноз — бесплодие. Больше я не смогу иметь детей.

Я молчу, сверлю её взглядом. Внутри всё кипит, но где‑то на краю сознания мелькает что‑то похожее на жалость. Мелькнуло и исчезло.

— И ты вспомнила о ребёнке? — холодно спрашиваю я.

— Да, — она поднимает на меня глаза, — у меня никого нет, понимаешь? Найди мою дочь. Пожалуйста.

— Так это правда? У меня есть дочь?

— Девочка, родилась девочка...

— Как ты её назвала? — Стараюсь говорить ровно, но голос всё равно дрожит.

— Никак, — Ирина опускает взгляд, — не хотела привязываться.

Она кладёт на стол конверт.

— Здесь всё, что я знаю о ней. Верни мне её... пожалуйста...

Смотрю на неё с ненавистью, медленно беру конверт. Пальцы чуть дрожат. Провожу большим пальцем по шероховатой поверхности бумаги, словно пытаясь понять, что внутри, прежде чем открыть.

Вскрываю конверт. Там только идентификационный браслет: фамилия матери, дата и время рождения, пол ребёнка, рост и вес.

Кручу в руке. Странные чувства. Я не знал в тот день, что рождается мой ребёнок. Боль заползает в сердце и разливается по нему.

— Это всё, что у меня есть. Прости.

Я перечитываю строки снова и снова. В груди клубится смесь эмоций: гнев, обида, ненависть — и где‑то глубоко, почти незаметно, проблеск чего‑то другого. Не жалости, нет. Скорее — осознания, что перед ним не расчётливая интриганка, а женщина, загнанная в угол обстоятельствами. Но... у неё был выбор!

Встаю, подхожу к окну. За стеклом — вечерний город, огни, спешащие куда‑то люди. Смотрю на них, но вижу не улицы, а лицо Ирины в отражении стекла — бледное, напряжённое, с этими её рыжими прядями, выбившимися из причёски.

Возвращаюсь к столу, беру телефон и набираю номер коллеги:

— Сергей, привет. Мне нужна твоя помощь. Да, срочно. Нужно пробить данные по роддому... Нет, не по тому, что в документах. По другому. Я тебе сейчас скину адрес. И ещё — проверь, были ли какие‑то странные случаи передачи детей шесть лет назад. Да, именно так.