Доверенный

Доверенный

– Нет, нет, и ещё раз нет! Вам ни в коем случае не нужно являться в суд. Во-первых, как вы себе это представляете? – Моран смотрел на меня с искренним возмущением, а мне с не меньшей искренностью хотелось впиться ему в горло. Что плохого в том, что я явлюсь на заседание? В конце концов, меня туда приг-ла-ша-ют! Вон, и повестка имеется. – Во-вторых, вы не сдержитесь…

Моран нервно хмыкнул, провёл пальцами по своей шее, показывая, что может случиться. Я оскалилась.

– Полагаете, за века я не научилась владеть собой?

Моран испугался. Каким бы он ни был замечательным доверенным лицом, услугами которого мы время от времени пользовались в этом веке, всё-таки он был всего лишь человеком.

– Я просто не хочу подвергать вас стрессу! – нашёлся Моран.

– Ах! Стрессу! – я почувствовала как давно забытая ярость хлестанула через край моей души, взметнулась змеёй по струнам всего мертвого естества и лишила меня звонкого голоса. – Стрессу? Думаете, когда судьи не дали мне и слова сказать в свою защиту, у меня не было стресса? Или когда мои слуги, подкупленные и наученные, начали лгать обо мне, пересказывая слухи…

– Госпожа! – взмолился Моран, но было уже поздно. Меня несло так, как может нести обиженного вампира.

– Когда моему королю, да будет вам известно хоть что-то про Матьяша Второго, желал аннулировать свой долг перед моей семьёй…

– Беснуешься? – голос был знакомым, насмешливым, но в насмешке отозвалась и дружба. Я отвела взгляд от перепуганного доверенного, и взглянула на уже стоявшего на пороге.

– Здравствуй, Влад.

– Пригласишь?

Я много раз его приглашала и не разу не отозвала своего приглашения назад, но он упорно, всякий раз возникая на моём пороге и легко проходя его незамеченным, всё равно спрашивал. Как он сам объяснял:

– Я не могу войти к даме без спроса. В моём веке за это могли и оскопить. В лучшем случае…

Про худший он не уточнял и я не рвалась спрашивать.

– Входи, Влад. Да, беснуюсь. Этот человек, этот аперитив двуногий…

Я в шутку замахнулась на Морана. Ему смешно не стало, зато Влад ухмыльнулся, точно ждал чего-то подобного.

– Он запрещает мне идти в суд!

– И?

Как у него всё просто! Что значит «и»? я госпожа! Я имею право сама распоряжаться своей жизнью. Нет, не жизнью, но право-то моё! Моё! И ни одно посмертие не в силе его отнять.

– На кой тебе это, Эржебет? – поинтересовался Влад, – ну вот честно? Тебе не хватило судов в жизни? тебе хочется людского общества? Хочется слушать их чёртовых присяжных? А так просто – он сходит от твоего людского имени, которое ты, моя дорогая, постоянно забываешь, решит вопрос и получишь ты свои земли в аренду.

– Земли, сад и руины дома! – огрызнулась я, но уверенность сама собой уходила. Ну что же, в словах Влада был резон. Мне и правда хватило свары при жизни. теперь же, когда мой когда-то родовой дом, овеянный легендами обо мне же, о ком ещё, уходил в ничто, в разорение, и муниципалитет не мог о нём позаботиться…

– От них нет проку, – Влад вообще поражал меня своим равнодушием. Его замки, поместье, его имя – всё истрепала история. Тут и там шныряли туристы, и некоторых, особенно приставучих, он, надо сказать, всё-таки подпивал. – Нашей родине это полезнее. Мы уже ничем не поможем им открыто, а так хоть на именах наших наживутся. Чёрная легенда – кажется, они называют это так.

– Это мои земли! Мои дома! – он снова уколол меня. он, равнодушный, жалкий, не мог понять что значит терять свои родовые гнезда. Да, у меня уже лет двести нет официальных потомков. Но это же не значит, что я позволю им, всем этим двуногим, завладеть тем, что строили мои предки?

– Ещё раз подтверждаешь наше с Мораном мнение, – Влад оставался спокоен, – тебе нельзя в суд.

– Моран? – я уже успела забыть про несчастного доверенного, хитрость которого привела его на службу к живым мертвецам. Да, опасно, зато конкуренции никакой! – Да, Моран!

Он стоял напуганный и нетерпеливый одновременно. у людей вообще хорошо получается смешивать эмоции. Мы, вампиры, перестаем так уметь. Мы забываем в посмертии чувства, учимся притворяться, и притворство не доводит нас до естественности. От того среди людей мы очень быстро раскроемся.

– Он же человек!

– И? – нет, Влад, конечно, бесценен, но иногда я понимаю того, кто сотворил с ним эту вампирскую кару – воистину, он бывает невыносим. – У людей не может быть своего мнения? У людей, что сотворили с тобой, живой ещё, суд, было мнение.

Понимаю, определенно понимаю!

– Эржебет, – Влад что-то угадал в моём настроении, почувствовал, наконец, моё раздражение, испугался ли? Нет, вряд ли, просто расстроился от того, что я не понимаю очевидного. С ним такое расстройство постоянно – многие вещи, оставшиеся с нами, он воспринимает совсем не так как я. Когда я орала как безумная от ужаса, услышав первый гудок парохода, Влад, например, уговаривал меня пойти и посмотреть как такой большой корабль не утонет! – Дорогая, каждый должен заниматься своим делом. Помнишь свою жизнь? Разве позволила бы ты своей кухарке чистить твою замечательную кровавую ванную?

Я делала вещи и хуже. Я заставляла людей страдать, когда не могла унять своего вампирского, ещё нераспознанного, но уже страшного желания пить людскую кровь.

– Каждый должен заниматься своим делом, – Влад взглянул на меня, пытаясь угадать мои мысли. Он ждал ответа, но я отмолчалась, и он не стал выяснять причину этого. Он принял моё молчание за тот самый ответ. – Каждый! И поскольку ни ты, ни я, ни кто-либо из нас не дипломат и не знает нынешних законов, лучше отдать это дело тем, кто что-то ведает, верно? ну пойдёшь ты в суд, ну испортишь всю суть правосудия скандалом или нападением, не выдержишь… кому лучше-то? кому?

Влад был прав. Он всегда как-то опасно прав и умеет убедить в своей правоте. Так он убедил меня скрыться под новым именем и разорвать откровенную связь со своим родом.