Доверься мне. Наш Мир

78 Мира

Постоянно поражаюсь, как, оказывается, просто подарить человеку улыбку и радость.

Искреннее внимание и участие – вот и весь секрет. Конечно, при этом очень важно оставаться собой.

Когда мы летели к родителям Андрея, он мне рассказал, что его мама очень хочет приготовить для родных свой борщ и котлеты. Да и он за ними уже давно соскучился.

За то время, что мы вместе с Андреем, уже неоднократно готовили и борщ, и котлеты. Да, всегда всё было очень вкусно – и Андрей сиял от счастья, но я всё-таки хорошо понимаю, что мамина еда навсегда останется особенной: вкусом беззаботного детства и приятными воспоминаниями на всю жизнь…

Поэтому, когда Анна Олеговна (мама Андрея) появилась на кухне, я решила разузнать её личные секретики. Тогда её самочувствие было хорошим, поэтому она осталась со мной и Любовью Степановной на кухне, контролируя процессы.

По итогу все оказались в выигрыше: я получила рецепты шикарных пирожков и блюд из детства Андрея, а женщины от души посмеялись над курьёзными историями, в которые мы с девчонками успели попасть.

Рассказала и то, как нас в Одессе чуть не смыло с пирса. Тогда мы зашли аж в самый его конец. Стояли сбоку и кидали в море монетки, наблюдая как ими играют волны, и засмотрелись так, что не заметили надвигающийся шторм. Слышали, что спасатель по мегафону настоятельно просит покинуть пирс, но у нас тогда оставались ещё монетки – и хотелось бросить их все, рассматривая, как они постепенно уходят на глубину, поблёскивая то одним, то другим боком. В общем, решили, что несколько минут не критично. Но волны начали быстро захлёстывать сам пирс – и тут мы уже опомнились и под маты спасателя и собственные взвизги буквально сбегали с пирса, перепрыгивая волны и выбрасывая монеты по пути. А это была уже глубокая осень – и оказаться в штормовом море не хотелось абсолютно. Кстати, он потом ещё нас гонял по пляжу, крепко матерясь в мегафон, хоть мы и так уже всё осознали.

Потом вспомнила, как мы считали ступеньки на Потёмкинской лестнице*, уже поднимаясь по ней, и у нас синхронно три чайки прямо из рук выхватили рыбные расстегаи. По ощущениям это просто был сговор какой-то, а я тогда сказала, что чайки отобрали еду у трёх ворон. Но, если честно, тогда мы сильно испугались от неожиданности, зато потом всю дорогу домой смеялись, вспоминая тот случай. Ровно до того момента, пока я не открыла в поезде свой сок. Апельсинового тогда в магазине не оказалось – и мне продавец предложил лимонный, предположив, что он наверняка с сахаром и не такой концентрированный.

Именно после этого случая я тщательно смотрю состав абсолютно всего на упаковке. Это было что-то: не подозревая никакого подвоха, я вставила трубочку в коробочку и смело отхлебнула. Ох, такой кислятины в жизни не пробовала – у меня просто челюсть свело и слёзы потекли из глаз. Я с трудом глотнула, а потом запивала водой. Насмеялись мы тогда знатно – Одесса нас всегда награждает незабываемыми впечатлениями. Но мы всё равно выкрутились – и заказали себе чай, а потом добавили в него тот ядрёный лимонный сок.

Ещё было много всего смешного, связанного не только с Одессой, хоть этот замечательный город всегда был на первом месте по курьёзным ситуациям.

И, конечно, как и Андрею, мне абсолютно не хотелось уезжать отсюда. Тем более, родители у Андрея оказались просто замечательными – и я хорошо поладила с ними. А ещё они пригласили приезжать к ним, как только выдастся подходящая возможность.

А дальше нас закрутила трудовая неделя с её сумасшедшим графиком, в котором мы снова находили окошки для встреч друг с другом.

В один из вечеров после совместного ужина мы поехали к Кире на примерку. Сначала разобрались с Андреем и отпустили его к себе собирать необходимые вещи, ведь сейчас, по сути, он жил у меня. Конечно, я видела, что это ему, как успешному и обеспеченному мужчине, даётся непросто, но он понимал, что мне для репетиций необходим просторный зал. В его квартире такой не предусмотрен. А ещё у меня есть Машенька. Да и во время его командировок я всё равно живу у себя. Поэтому я была очень благодарна ему за понимание, а к Кире мы с ним приезжали вместе, совмещая и примерки, и общение.

Хоть ткань и кружева для свадебного платья мы выбирали вместе с Андреем, мне не хотелось, чтобы он наблюдал процесс пошива. Я мечтаю увидеть восторг в его глазах, ведь шьёт наряд его сестра – и это очень важно для нас всех.

После примерки пошла в квартиру Андрея и обнаружила его в спальне.

Осмотрела – и чуть не потеряла дар речи.

Почувствовала, как по щекам покатились слёзы, но при этом я счастливо улыбалась, не отрывая взгляда от этого необычного «музейного экспоната» прямо напротив кровати в его спальне.

- Кира сюда обычно не заходит, поэтому выбор места именно такой. – Он хохотнул и нежно обнял меня со спины.

- Теперь понятно! – я тихо смеялась сквозь слёзы, вспоминая своё эпичное падение на Андрея, ведь сейчас я смотрела на те самые туфли, застрявшие в ливнёвке. – Как тебе вообще такое в голову пришло?

- Нравится? – шкодно спросил, целуя меня в висок.

- Да я просто в восхищении, Андрюша! – пыталась успокоиться.

- Я тоже! – он поцеловал меня в щёку. – Для нас тот день стал особенным, а эта ливнёвка и твои шпильки – знаковыми.

Я молча кивнула, рассматривая небольшую витрину со стойкой для музейных экспонатов. Закатывала глаза и давилась смешками, ведь в эту витрину был помещён фрагмент ливнёвки, в котором капитально застряли каблуки моих туфель.