Дождь омовения

Глава 3

 Высокие тени вздрагивая, поднимались, плясали по стенам огромного зала. Более сотни свечей тлели в чеканных канделябрах, их тусклый свет только усиливал мрак. 
– Для меня неописуемая честь, – пан Вишневский, несмотря на преклонный возраст, склонился над холодными пальцами княгини. 
Хозяйка натянуто улыбнулась:
– Всегда рада, хотя приём недостоин столь благородных гостей.
– Что вы, что вы! – возразил старик. Во впалых, обрамленных тёмными кругами глазах застыла печаль. – Дорогая пани, я уже и не надеялся дожить до этих дней. Края запущенные, дикие, но нескончаемо богатые.

– С вами тяжело не согласиться, – Доминик поклонился гостю. – Эти земли привязывают, покоряют с первого взгляда.
Старый магнат по-отечески обнял подошедшего юношу:
– Мальчик мой, счастлив снова видеть тебя.
Пытаясь скрыть недовольство, княгиня опустила голову. Возможно, её тревоги не стоят внимания. Только как же хотелось оказаться в родном, тихом, в то же время, бурлящем жизнью Кракове. Чтобы её сыновья находились подальше от этих враждебных мест. Аделаида украдкой посмотрела на мужа. Владзислав задумчиво, хмуро наблюдал за общим весельем. Возгласы ликования, торжественное упоение царило за щедро накрытым столом. 
  Заметив беспокойство хозяйки, пан Вишневский мягко улыбнулся:
– Новизна всегда страшит, – участливо промолвил он. – Бремя просвещения – тяжёлая ноша. Сторонка ещё превратится в драгоценную жемчужину. 
Старик грузно облокотился о руку спутника:
– Имею честь представить внука: пан Едржей Вишневский.

Светловолосый, статный шляхтич припал к ногам княгини.
– Признателен за сердечный приём, – галантно поблагодарил гость, потом поднялся и обратился к Доминику. – Позвольте, в знак моей искренности, преподнести скромный дар.
Едва уловимым движением визитёр подал знак слуге. Два гусара внесли большой, увесистый поднос. На алой парче, в тусклом, вечернем освещении, поблескивала турецкая сабля. Изящная, из чистого красного золота рукоять хищно скалила львиную пасть. Множество драгоценных камней украшали пышную гриву зверя. 
Взглянув на старого Вишневского, Доминик чуть заметно улыбнулся. Глаза пожилого магната светились преданностью. Изысканное, дорогостоящие подношение служило гарантом верности всего рода. И хотя сабля походила на красивую, утонченную игрушку, при извлечении из ножен, превратилась в опасное оружие. Умелая ковка, благородная сталь.
– Дар достоин преподносителя, – негромко проговорил юноша, слегка поклонившись гостю. 
– Он достоин, –  заверил Ерджей, – такого искусного воина, как вы! 
Доминик с интересом посмотрел на нового знакомого:
– Уважаемый пан, преувеличивает мои заслуги. 
– У вас ещё всё впереди, –  опережая внука, добродушно отозвался старик.