Дождливый декабрь

2

- У нас есть три часа, потом съездим в одно место, возможно получится занять денег.

- Ой! Если получится, я тебе буду очень признательна! Не хочется домой уезжать, да и мама с отцом расстроятся.

- А что там… Совсем плохо? В этом вашем Моршанске.

- Ага. Зарплаты маленькие, хорошую работу тоже найти сложно. Город небольшой, все держатся за свои места. Вот молодежь и едет в поисках из родных мест.

На этих словах в кафе повалила пресловутая молодежь, радостно гомоня на своем сленге.

- А пойдем в кино! Посидим в тепле и время убьем!

- Пошли конечно… - Надя встала, выпрямилась предъявляя моему взору симпатичные выпуклости в отворотах расстегнутого пальто. Я отчего то смутился и отвел глаза, хотя казалось уже давно не мальчик. Наверно это от того, что у меня давно женщины не было.

Мы пересекли площадь и купив билеты прошли в стеклянное фойе. Показывали современный отечественный фильм, поразивший отвратительным вкусом в стремлении подражать западному кинематографу и насквозь фальшивому. Фальшивыми были безликие интерьеры роскошных квартир, разворачивающиеся события оторванного от действительности сценария, игра актеров, слова, крашенные блондинки и даже их сиськи. Наденька (по другому я в своих мыслях не мог назвать сидящее рядом со мной чудо несовременности) даже проявляла интерес к фильму, а я просто любовался ее лицом, наблюдая каждое новое проявление эмоций по мере развития сюжета фильма. То она распахивала глаза, когда ожидала предложения руки от главного актера, то чуть вытягивала губки навстречу их первому поцелую. Это игра заворожила меня настолько, что я с трудом вернулся в нормальное состояние, когда зажегся свет и немногочисленные зрители потянулись на выход.

- Как тебе фильм? – Мы направились неторопливо к метро.

- Вроде, ничего… - Редкие пушистые снежинки плавно кружили в воздухе и одна опустилась на длинные реснички моей новой знакомой. Захотелось немедленно схватить девушку в объятия и попробовать губами эту белую мушку, присевшую на природную защиту необычно-голубых глаз. Надя чуть притормозила, видимо что-то увидев в моих глазах, распахнула как в кино свои глазища, и снежинка улетела со своего временного насеста. Я с сожалением проводил ее глазами и взял под руку свою спутницу.

- А что именно понравилось?

- Ну -у… У них жизнь такая… Красивая! Одежда, машины…

- И тебе, конечно, хочется жить также? – Немного огорчаюсь в глубине души.

- Не знаю… Хочется наконец перестать думать об этих проклятых деньгах. Деньги за квартиру, на еду, проезд… Вздохнуть в кои-то веки свободно и на море побывать. Мечтательная улыбка тронула ее губки и на меня взглянула мечтательная девочка, которая недавно стала красивой женщиной, но не утратила еще своей наивности.

- А как же быть небогатым женихам? – Я криво усмехнулся и отвел глаза в сторону.

- Эй! Ты чего?! – Меня остановили за руку и обхватив с двух сторон заглянули в глаза. – Это же просто мечта! А богатство для меня не самоцель и к бедным я хорошо отношусь, особенно к симпатичным … - И меня неожиданно одарили легким поцелуем в губы, пронзившим разрядом все тело до звона в ушах.

- Ха-ха-ха! У тебя такое лицо! Тебя что? Девушки не целовали?!

- Целовали… А еще я был женат… - Теперь уже огорчилась Надюша, ее личико дрогнуло и застыло в немом сожалении. Я уже почти был готов повторить ее трюк с поцелуем, как она встрепенулась и потянула меня к подземному переходу. Жалко…

На Юго-Западную выплеснулись с приличной толпой и пошли в сторону многоэтажек. По-зимнему рано стемнело и зажглись фонари, высвечивая улицу и многочисленные многоэтажки жилого квартала.

- Где-то здесь улица Строителей, где снимали «С легким паром», - говорю оглядывающейся девушке.

- А я в этом районе еще не бывала. Все-таки Москва огромный город! Наверное, можно всю жизнь прожить в своем районе и кроме центра нигде больше не побывать.

- Да я в своем районе, можно сказать, только ночую! Работа, работа… Будь она неладна!

- А куда мы идем?

- К отцу моему. Вон в том доме живет. Зайдем только тортик купим к чаю.

Дверь открыл сам отец.

- Заходи! Кто это с тобой?

- Это Надя. Подружка моя, - «подружка» улыбнулась и протянула папане руку.

- Очень приятно! – Отец галантно поцеловал Наде ручку. – А я отец этого обалдуя – Виктор Петрович.

- Витя! Кто пришел? – Раздался женский голос из комнаты.

- Это Дар пришел ко мне, Солнышко! Давайте свое пальто! Какие у вас руки холодные! Сейчас чайку попьем…

Мы прошли в гостиную, я с Надей сел на диван, а папа пошел на кухню ставить чайник.

- Он что? Не живет с вами? – прошептала Надежда, оглядывая комнату.

- Т-шш… Молодую себе нашел.

- Воркуете?! Молодцы! Дело молодое. А вот и хозяйка! – Из спальни вышла молодая жена моего папани. На фигуру стройная, грудь кормящей мамы выпирала из халатика, и при всем этом остренькое личико со смешно надутыми ботоксом губами.

- Это жена моя Элеонора, а это Дар и его спутница Надя.

- Очень приятно! – Произнесли надутые губы, с чем совсем не соглашались холодные глаза. Бедный папа!

- Я там чайник поставил. Если тебе не трудно, Золотце, заваришь нам чаю?

Глазки молодой мамы вильнули, чтобы скрыть неудовольствие, но на кухню пошла молча. Пока…

- Прости, папа, что с ходу… Просто пока мы одни… Не мог бы ты одолжить мне денег. – Вздыхаю и быстро выкладываю свою просьбу, стараясь успеть до появления папиной пассии. На словах «пятьсот тысяч» ее фарфоровое личико нарисовалась в проеме кухонной двери, а глаза готовы были расстрелять нас из пулемета.

- Ну… Если очень надо… - Папа растерянно оглянулся на жену.

- Витенька! Можно тебя на минутку! – стальной голосок Элеоноры звякнул со звуком каленой пилы.

Захлопнув за собой кухонную дверь, молодая особа принялась обрабатывать моего папашу, стараясь сдерживать голос.

Пи - пи - пи, бу-бу-бу… - и через минуту уже в полный голос. – А если с тобой что случиться?! Что мне с ребенком делать?! На панель идти?!