Дождливым ноябрём

3.1

3.1

Собственно, утром я действовала согласно намеченному плану. В кофейне возле больницы приобрела два капучино с корицей и резвым шагом, игнорируя возмущение собственной, еще не восстановившейся лодыжки, пошла в больницу.

Мне повезло. Медсестры меня узнали и пропустили без проблем. Даже были так любезны, что вызвали Яна Дмитриевича по внутренней связи.

- Вы пришли, - отчего-то обрадовался он, встречая меня возле сестринского поста. Его темные волосы были несколько всклокочены, а покрасневшие глаза говорили о бессонной ночи.

- А это вам, - с вежливой улыбкой протянула я ему стакан с чудом не остывшим ароматным напитком. - Вы ведь оплатили мое такси. Захотелось хоть как-то вас отблагодарить.

- Да? - с рассеянным видом спросил он, протягивая руку за кофе. - Ммм, капучино. Вот его-то мне и не хватало. Давайте осмотрим вашу лодыжку, раз уж вы здесь. Есть жалобы на самочувствие?

- Нет, - отчего-то соврала я, протягивая документы одной из медсестер.

- Это хорошо, - кивнул мужчина. - И уберите паспорт. Осмотрю вас в частном порядке, не будем затягивать процедуру. У меня как раз есть десять минут свободного времени.

- Спасибо, - искренне поблагодарила я, направляясь в уже знакомы кабинет. Медсестры проводили нас любопытными и немного обескураженными взглядами.

Расположившись на кушетке, я стянула с ноги свежепочиненный вчера сапог, и, млея под напором уверенных пальцев, поинтересовалась:

- Вы случайно не знаете, как там мой невольный спасенный? Ай!

- А говорите, жалоб нет, - я была удостоена укоризненного взгляда. - Беречь ногу нужно. Еще хотя бы пару дней провести дома, а не бегать по обледенелому асфальту. А о вашем подопечном тут каждый знает. Его папаша… в общем, на поправку идет Денис Князев. Организм молодой, сильный. Из жизненно важных органов была задета только печень, и то не сильно. Через пару недель сможет вернуться к нормальной жизни.

Я данную новость восприняла вполне благосклонно, на несколько минут даже забыв о собственных травмах.

Доктор мне нравился. К собственному стыду, я вынуждена была это признать. И пусть мое сердце уже несколько лет было заперто на самый серьезный замок, отчего-то этот мужчина был удивительно близок к нахождению ключа.

Только я не могла этого допустить. У плохих воспоминаний нет срока давности, и та боль, что причинил мне Леша, отрезвила.

- Осмотр окончен? - как можно мягче поинтересовалась я. - Будут какие-то рекомендации?

- Продолжайте исполнять предписания, - посоветовал Ян Дмитриевич, нанося на кожу мазь и накладывая свежую повязку. - И устройте себе пару дней отдыха, тогда восстановление завершиться быстрее. Головные боли беспокоят?

- Нет, сегодня все в порядке. Спасибо, - выдохнула я, втискивая ногу обратно в сапог. - Подскажите, а я могу увидеть Дениса?

На меня был брошен странный взгляд, после чего доктор ответил:

- Я бы крайне не рекомендовал эту встречу. Отец пациента… Как бы мягче выразиться, крайне обеспокоен текущем положением дел. Боюсь, на ваше появление он может отреагировать не так, как вам бы хотелось.

- Да мне бы вообще никак не хотелось, - стушевалась я, припоминая нашу единственную встречу с Виктором Князевым. - Я просто беспокоюсь за парня. Но, вижу, он в надежных руках.

Я взглянула на экран телефон и едва поборола желание вскочить с кушетки и со всех ног броситься на выход. Пары начинались через полчаса, и если я хотела успеть на лекцию по нейрофизиологии, стоило поторопиться. Преподаватель по этой сложной дисциплине был строгим, но справедливым. Однако собственное головотяпство в перечень уважительных причин для опоздания на пару не входило. Нет, в аудиторию меня пустят, не мешать же студенту получать знания. Только вот посещение не поставят, что может аукнуться на сессии, до которой оставалось не так много времени.

Пришлось скомкано попрощаться и резво бежать на остановку. Благо до альма-матер было всего пять остановок, но по такой погоде автобусы ходили с черепашей скоростью и шансы опоздать были вполне реальными.

Я успела, прихрамывая, забежать в аудиторию и проковылять к предпоследнему ряду в тот момент, когда Евгений Алексеевич, при помощи наших немногочисленных мальчиков, устанавливал проектор. За что люблю эти занятия, так это за то, что сложнейший материал преподносился весьма понятно: на слайдах с соответствующими изображениями и без «воды». А еще за то, что на экзамене и семинарах разбирались и проверялись только те вопросы, которые осветил лектор. Ничего сверх этого у нас не требовали.

Староста, составляющая списки присутствующих, увидев меня, облегченно выдохнула, отмечая присутствие на двойном листочке. Этот самый листик передадут лектору в конце первой половины пары. Всем записанным будут начислены баллы за посещение. Ещё на первом курсе мы обрадовались подобной системе и без зазрения совести пользовались добротой старосты, придумывая разные хвори и недуги, прося ее отмечать присутствие на занятиях в то время, как фактически на них отсутствовали. Мол, прийти не могу, но баллы очень нужны. Добродушная Алена отмечала всех и каждого, пока в один прекрасный момент в середине семестра Евгений Алексеевич со снисходительной улыбкой не устроил перекличку прямо посередине лекции. Уже на третьей фамилии списка выяснилось, что далеко не все студенты реально присутствуют на занятии. Даже не став продолжать перекличку, строгий, но справедливый преподаватель скомкал лист и точным движением отправил его в мусорную корзину. После чего объявил, что неявка будет проставлена обеим группам нашего потока и преспокойно продолжил читать лекцию. После этого мы жульничать перестали. Тогда, кстати, после пар случилась разборка между старостами двух групп. Я даже не подозревала, что наша тихая и исполнительная Алена может сражаться как львица за честь своих подопечных. Вторая группа тоже присутствовала не в полном составе, и тоже совершала манипуляции со списками, однако первым в руки лектору попались именно мы, которые, получилось, подставили весь поток. Старшекурсники, слушая эти разборки, лишь посмеивались. Предупредить своих младших коллег заранее они нужным не посчитали.