Дожить до рассвета

Хроники Нави и

Место для летописного архива мы выделили приличное. Стенки первых шкафов вырастали, прямо вырываясь и выколупываясь буграми, из черного мрамора нижней Прави в верхнюю, доходя до бывшего офиса Метатрон. Хаед тогда летописями не занимался, этим Гавриил больше, впрочем, сейчас вам это нисколечко неважно. Причину таких размеров, думаю, объяснять не требуется, она вас и так ежедневно окружает, о чем бы там не плакались демографические показатели. Для вактаре выделили отдельную секцию, куда каждую книжечку после чистки на посвящении уносили из общего зала. Летописи навьих тоже имелись, но лишь для того, чтобы сверять показания. Для забавы тоже, но это я от себя добавлю, старшим такое говорить не надо, они путаются, смущаются.

Пройдите-ка сюда. Пусть скалистые лабиринты полочных небоскребов вас не пугают. Ближе, не бойтесь - судьбы, они только символически на голову валяться. Здесь темновато, мы за экологию. Пыльно? Бросьте, это просто прах и пепел. Нюхать все равно не советую. То, что в нос бьет пригарью жженой бумаги, это прибирают периодически, стирают якобы ненужное. Тш! Послушайте. Вот этот шелест и такое как бы процарапывание, поскрипывание – это слова выписывают. Смертные, кто же еще. Если дыхание свое затаить можно чужое услышать. Похрапывание, похрипывание, покашливание, посапывание, похлюпывание, посмаркивание, пошептывание. Даже эхо разговоров. Почитать можно, конечно. Пока нет никого - любую берите, разрешаю. Главное не свою. Стыдно ж будет.

Летопись: Все коты попадают в Навь

Линяю, чихаю, все крестятся.

Печка теплая-претеплая. Вот дрова сосновые и горят хорошо, и смолой пахнут. Лепота. Переворачиваюсь, значит, на другой бок. Тепло. Хор-ро-шо. Тишина.

Редко теперь тишину эту найдешь. С кожаными этими. Девчонка эта пышногривая еще ладно, у нее голос тихий, да и вообще шуму не делает, гладит иногда. Вчера вот валялась на полу, палками этими цветными царапала чего-то. Потом лист в карман сунула, ушла. Надолго так, до вечера ее не видно не слышно. Только мальчишка этот Рыжий приплёлся, меня шуганул, ну да я ему в тапки нассал, и пошел тоже. Вечером оба явились, да не одни, а с чмухом. Ну, я к ней, нюхать. Нормальная. В ведро залезла, уснула. Я ей тоже тапки покажу как-нибудь.

А сегодня снова под вечер, сижу, получается, на подоконнике, слежу, а там этот, бритый, Костин. В щелку между ставнями пролез и наезжает:

- П-с! – лапищей своей машет. - П-с-с! Эй, п-с!

Девчонка на его хамство не реагирует, не слышит. Тот на меня глянул – я ему глазищи вылупил, сожру, мол. А все равно, паскудник, форточку открыл.

Летопись: Come as you are

Да ладно, шучу, все с ним хорошо.

- Э, блин! Я кому пысыкаю тут, а? Где Петух?

- Плюнула на плешь ему и послала к лешему, - буркнула мелкая, и со стуком захлопнула шкаф. Тут же уселась на пол перед коробкой своей и стала вещи разбирать. Сразу подмечаю нужный крючок к теме:

- Фен привезли? – штука полезная, хотя сам не пользуюсь. Хотел как-то отрастить шевелюру под Кобейна, так цены на шампунь увидел, думаю, не, проще сторчаться уже реально. Ладно мыть можно раз в год, так там срок годности, ай, ну его лесом, короче. Еще цепляется туда всякое. В будущем, мэ-бэ. Мне еще бы на гитару норм накопить. Вот у мелочи дома хорошие висят.

- Он у нас религиозный, - выпендривается. - Работает на вере в чудо, - ой как выпендривается. - Тебе надо?

- Тебе надо, - ну и я гениально, че. – В гости идешь? Не, не так. В гости идешь. Петю только надо.

- Да говорю, - откладывает фломастеры на стол. Купила-таки с разными запахами. Люди такие пешки! - У Хальпарена. На практике.

- Че я? – уточнил Петя, прямо на ходу скидывая свои «бархатные».

- А ты не пошла? – допытываюсь. Так носилась за ним, а тут резко – на тебе.

- И не пойду. Обиделась, вот что. И вообще, в гости, кажется, иду. Как раз сделала бутерброды, ну, и разбила окно.

- Ты что сделала?

- Бутерброды.

- А завтра дежурить что ли? – Петух, блин, расписание решил просмотреть.

- Товарищ, - взываю, - отвлекись от дичи, что ты сейчас читаешь и послушай ту дичь, что несёт это чудо.

Эта сразу куксится.

- Пробовать будешь или нет?

- Там попробуем, - заскакиваю-таки в комнату. Товарищ Кузя пучеглазит похлеще мухи на унитазе. И че он? Я ж свой, босиком. - Корзинку бери.

Короче, туда-сюда, тыры-пыры, мелочь накинула плащ, положила хлеба с вареньем и варенья с хлебом, так пошли мы.

- А что там будет? – не унимается. Переглядываемся с Петей. Меня, честно, на два фронта тянет.

1. Добровольно-принудительная вербовка в БРСМ

2. Принудительно-добровольная запись в профком.

Решаю в молчанку играть:

- По прострелам смотри, они сейчас растут, куда надо.

Язык цветов нельзя подслушать, так тут выражаются. Идем аккуратно, тенью. Сейчас на солнце нельзя. Местные чуют, мы и так человеки слишком для Нави. Тенью нужно «пропахнуть», как говорят. Чувствовать.

Вообще, помню, меня ребята старшие убедили, что сидеть в тени надо три дня и три ночи. А не то приду – съедят. Сам бы их съел. Я ж реально сидел. Болел потом, блин.

Да в принципе тут заболеть – мозгов не надо. Сыро, хоть ты фондю делай. Буква к: кал-амбуры. Болота одни. Вот и теперь шли, я, вроде, эти топи другими помню, а сейчас разлили тархуна, ступить негде. Мы с Петушилой по бревнам ползти старались[1], а мелочь «вайб» словила, так, по кочкам. Красиво ей. Конечно, красиво, не спорю, особенно, когда мастер – леший, который уже, ставлю свой пароль от почты, чапалахов оптовых раздал всякому, кто не так на нее зыкрнет.

У самого обрыва тени сложились в стрелку. Раньше пробовали на доску бумажки крепить, но их есть начали. В лесу свои порядки, им и следуем.